Как бы потом мы смотрели друг другу в глаза, если перед этим всю ночь мучили несчастного Тэйлора Лотнера? Я пробежала глазами вниз по тексту и едва не уткнулась носом в листок, пытаясь разобрать буквы при пляшущих отблесках огня.
«Обязательства демона: предоставить отсрочку от ада сроком один год».
Я проснулась от утробного воя, пробирающего до мурашек; внизу что-то загремело, покатилось. Вскочив с кровати, я схватила за длинную ножку торшер, выглянула в коридор и чуть не поседела, когда на меня прыгнула Юля.
– Вася! Снова началось! – истерически прошептала она.
– Юля! Я тебя чуть лампой не огрела!
Внизу опять загремело, вой сменился тихим отрывистым рявканьем. Мы осторожно спустились по лестнице. В зале никого не было. Шестиугольная дверь под столом не подавала признаков жизни.
– Это на кухне, – озадаченно сказала я. Уже увереннее прошла вперед, включила свет. Грех стукнул лапой по пустой жестяной миске, и та с грохотом покатилась по полу.
– Мррмяа-а-аууу! – завыл кот.
– Вот ты… мурло, – сказала я, опуская торшер на пол.
– Грешно так пугать бедных девушек! – Юля рухнула на табуретку, прижимая руку к груди. – У меня до сих пор сердце колотится, как ненормальное.
– Такое чувство, что он знает о том, что я обязана его кормить. – Я поставила миску на место, насыпала корм. – Куда тебе столько? Вон какой мелкий!
Грех презрительно посмотрел на меня и ткнулся мордой в еду.
– Все, я спать! – Юлька ушмыгнула на второй этаж, а я осталась с котом. Осторожно протянув руку, погладила спину с хрупкими выступающими позвонками.
Грех замер на мгновение, дернул рваным ухом и продолжил трескать.
Воевода появился ровно через две недели, как и обещал. Мы как раз сажали пророщенные семена тыквы. Тяпка рыхлила одинаковые круглые лунки, я опускала туда маленький зеленый росток, осторожно прикапывала, Юля поливала из лейки. После жарких споров решено было живую воду не добавлять. Вдруг и лейка оживет, кто знает, может, у нее окажется склочный характер. Понадеялись, что и без магии нам удастся собрать урожай.
– Привет, Ярополк! – сказала Юля, отбрасывая прядь волос с глаз.
Сердце мое ускорилось, кровь прилила к щекам. За время отсутствия воеводы я успела убедить себя, что ничего особенного к нему не чувствую. Естественно, я симпатизирую мужчине, который практически вынес меня из огня, как иначе, но не более.
Я выпрямилась, посмотрела на него – плечи широченные, глаза голубые-голубые, улыбаются, на скуле свежий шрам.
