Стук продолжался. Тихий, равномерный, ненавязчивый, он даже убаюкивал. Но куда стучат-то? Дверь вчера вампир выломал. Теплая подушка под моей щекой чуть шевельнулась, и я, вздрогнув, открыла глаза. Воевода ласково отвел прядь волос мне за ухо, поерзал, устраиваясь удобнее, и я опустила голову ему на грудь. Сердце под моим ухом снова застучало.
– Расскажешь, что тут у вас было?
Я внутренне застонала. Вспомнить бы самой. Начало вечера помню хорошо. Мы встретили Онисия, провели его в сказочный мир прямо в объятия его брата, домового.
Нарядили водяного в мою толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Он сиял, как новогодний шарик, и искрился весельем. Юлька вырядилась Золушкой, вопреки моим намекам на Красную Шапочку, я прихватила метлу и не стала причесываться – вуаля, фейс-контроль на входе в клуб мы прошли на ура. Охранники даже похвалили наши костюмы. В клубе мы с Юлькой взяли бутылку шампанского и отметили каждый пункт ведьминых условий. За тыквы и вампира выпили не чокаясь. Трижды. Потом воспоминания становятся прерывистыми, как вспышки светомузыки.
Вспышка.
Кореней танцует у пилона. Его зеленая плешь светится в лучах прожекторов.
– Водяной такой гибкий, – удивляется Юлька, серебристая туфелька, расшитая пайетками, качается на носке ее ноги. – И обаятельный."
"– Так, давай закусывай, – говорю я, протягивая ей шоколадку.
– Оставлю для нашей девочки. – Юлька прячет шоколад в сумочку.
Вспышка.
Кореней позирует для фото в компании девчонок, разодетых кикиморами, русалками и ведьмами.
– Они все отстой, – говорит Юлька. – Вот ты – реально ведьма.
– Спасибо. А Кореней, похоже, станет звездой Инстаграма.
Вспышка.
Водяной целуется с полнотелой русалкой, покачиваясь в медляке. Перепончатые лапы прилипли к круглой заднице, обтянутой чешуйчатой юбкой, к которой приклеен хвост из фольги.
Юлька танцует с зомби.
– За счет заведения. – Бармен пододвигает мне зеленый коктейль, играя ямочками на щеках.
– Вам бы пошла борода, – говорю я, соломинка никак не попадает в рот. – Борода – это круто.
Вспышка.
Коренею дают приз за лучший костюм – бутылку мартини. Дальше – большой пробел, и вот мы уже дома. Потом произошло что-то ужасное, трагическое, от этого воспоминания сердце сжалось от боли.
– Амфибрахий умер!
Юлька рыдает, я рыдаю, водяной липнет носом к террариуму, потом орет на нас, срываясь на фальцет:
– Дуры! Он впал в зимнюю спячку!
Теперь мы рыдаем от облегчения. Водяной баюкает жабу на груди, укутав ее в мою толстовку.
Вспышка.
