В голове вспыхнуло и разорвалось еще одно воспоминание – мы с Юлькой танцуем, обнявшись, на барной стойке.
– Яр, я пока не готова идти на такие… – с языка чуть не сорвалось «жертвы», но я вовремя одумалась, – такие решительные меры.
– Василиса, я не могу жить во грехе, меня это терзает. Я хочу приходить домой к жене, к детям, в уютный дом, а не находить двери в огороде и с замиранием сердца подниматься по лестнице, молясь всем светлым богам, чтобы моя любимая была жива. Разве тебе плохо со мной? Ты так говоришь, будто выйти замуж за меня – это невесть какое одолжение с твоей стороны! – Кажется, теперь воевода рассердился, а я чуть не растаяла, – он впервые назвал меня любимой.
Или не меня, а гипотетическую жену? А ведьма такого почетного звания не заслуживает?
– Да, ты можешь быть милым и заботливым, но чего ты в итоге хочешь? Засадить меня в дом, наделать кучу детишек и потом свысока отдавать приказы? Ты не одобряешь мои курсы китайского, мой стиль одежды, мой мир. Подчеркиваешь, что я ведьма, как будто сам делаешь одолжение, встречаясь со мной! И ни на какие уступки не готов! – выпалила я.
Похмельная боль снова постучала изнутри черепушки.
– Я предлагаю руку и сердце ведьме. Я! Воевода! Разве это не достаточная уступка?"
"– Ах вот как? – Теперь и я рассердилась. – Понятно, почему ведьмы решили выпустить темного бога! Это же дискриминация! Отношение к ведьмам как к существам второго сорта! Может, мне тоже стоит примкнуть к рядам заговорщиков? Говорят, потенциал у меня что надо!
– Василиса! – Светлые глаза воеводы потемнели.
– Подумай, что ты говоришь.
– Подумала, – кивнула я и, встав с кровати, четко произнесла: – Я запрещаю тебе заходить в мой дом, Яр.
Воеводу выбросило из кровати словно ураганом, протащило по лестнице, я услышала глухой удар, зажмурилась. Кажется, когда он вошел в дом, то прислонил за собой дверь, закрыв проем.
– Василиса! – Гневный крик звучал вполне бодро. Значит, ничего себе не сломал.
Я снова легла в кровать, укуталась в одеяло и положила на голову подушку.
Боль сдавила виски. Наверное, это от похмелья. Слезы скатились по щекам, влажные пятна расплылись по простыне.
Вскоре крики во дворе прекратились, потом по коридору прошлепали Юлькины тапки, и я решила тоже вставать. Подругу я нашла на кухне.
– Поругались с воеводой? – вместо приветствия спросила она.
– Угу, – подтвердила я. – А что это ты такое ешь? Тебя, часом, водяной вчера не укусил?
– Не помню, – страдальчески простонала Юлька. – Может, и кусал.
