Оказалось, что у того имеются свои размышления на сей счет:
– Вы же не думаете, что они собираются раз в месяц и делят выручку? На полу свалены мешки с песком и самородками, ребята раскладывают их на три кучки… Нет, махинация выглядит иначе.
– Как?
Татауров уверенно ответил:
– У воров должна быть своя золотосплавочная лаборатория. Туда они доставляют покражу, а обратно получают слитки. Не продают же жулики в Европу шлихт!
– Разумно, – согласился с неимеющим чина статский советник. – Но сходиться вместе главные воры должны.
Подделка отчетности этого не требует, тут шуруют канцелярские служащие Березовского товарищества и горного инженера. Это просто бумаги. А вот само неучтенное золото – требует. Воры должны-таки пересчитать его втроем, иначе остальные двое будут подозревать, что управляющий их обманывает.
– М-да… Однако, Алексей Николаевич, мое предложение легче выполнить. А именно – накрыть лабораторию. Ее хозяин с перепугу выдаст поставщиков. Вот улики – золото, на которое нет подтверждающих документов.
А вот показания ювелира о том, кто и как часто привозит ему металл.
Столоначальник хитро глянул на питерца и добавил:
– Кроме того, я знаю, кто этот тайный ювелир.
– Вот как? Агентурная информация?
– Нет, случайно выяснил. Есть торговец канцелярскими товарами Григорий Цукерман. Он служил помощником у некоего Мутермильке, тот держит ювелирную мастерскую на Сибирском проспекте против единоверческой церкви. Служил – но ушел, не выдержал.
– Чего именно не выдержал? – уточнил сыщик. – Темных махинаций?
– Так точно.
Деталей Григорий мне не раскрывал, только намекнул. А я не спрашивал. Он не хочет быть осведомителем. Есть люди, которым противно доносить.
Алексей Николаевич решительно распорядился:
– Едем к нему. Тут не до чистоплюйства. Вдруг украденное золото пойдет на организацию цареубийства?
Дрожки повернули обратно в Екатеринбург. Они ехали другой улицей. Мимо потянулись крепкие кирпичные особняки в два этажа, с вывесками.
– Что это, Дмитрий Гаврилович?"
"– А… Конторы приисков.
Березовская дача большая. Когда правительство решило отдать ее в частные руки, купить все пятьдесят шесть квадратных верст никому было не под силу. И продавали по частям. Товарищество, которому теперь принадлежит золотопромывальный завод, имеет несколько пайщиков, среди которых главные – это наследники Асташева. А другими приисками в даче владеют фон Бреверн, наследники Губонина и Кокорева, Уральско-Благодатская компания, Поклевский-Козелл и прочие капиталисты.
