То их конторы.
Лыков вспомнил разговор с тайным советником Добронизским и спросил:
– А про Анонимное золото-платиновое товарищество вы что-нибудь знаете?
– Хм… Название самое заурядное… Тут у многих присутствуют на вывеске подобные слова. Разрешите, я возьму в разработку.
– Даже настаиваю на этом, Дмитрий Гаврилович.
Неимеющий чина записал название. Полицейские заторопились в город – в животе уже бурчало, наступало время обеда. Вдруг на выезде из селения Алексей Николаевич увидел начальника Вятского ГЖУ полковника Комиссарова.
Краснолицый, с приметной рыжей бородой – такого ни с кем не спутаешь. Именно Комиссаров будто бы получил сведения о кладе разбойника Лбова. Сейчас полковник был не в мундире, а в легкомысленной полосатой визитке… С чего бы это Михаилу Степановичу тереться в чужой губернии? Если даже надо кого-то проследить, этим не полковники занимаются! Лыков хотел остановиться и поговорить с жандармом, спросить насчет клада. Но тот скрылся в воротах жилого дома.
Сыщик махнул рукой и велел вознице поторопиться.
Полицейские попали в канцелярский магазин Цукермана уже к закрытию. Владелец, корпусный жовиальный мужчина лет сорока пяти, им не обрадовался.
– Чему обязан, господа? – спросил он хмуро и кивнул приказчику. Тот сразу вышел в другую комнату.
– Есть к вам разговор, – вежливо начал питерец. – Насчет бывшего вашего хозяина Мутермильке. Он ведь сплавляет для управляющего Березовского товарищества украденное оттуда золото. Верно?
– Вы, простите, кто?
Лыков показал свой билет.
– Статский советник аж из Петербурга? Что, до Франца Иосифовича наконец добрались?
– Вот-вот доберутся. Но нам нужны подсказки, как именно организованы хищения и кто еще в доле. Мы подозреваем окружного инженера и горного исправника.
Цукерман некоторое время молчал, потом заявил:
– Я невысокого мнения о нашей власти.
– И что? – не понял Алексей Николаевич.
– А то, что ничего у вас не выйдет, воры останутся безнаказанными.
– Почему?
– Да по своему опыту сужу.
Вот, к примеру, меня призвали на воинскую службу. И через месяц отпустили домой. Почему, спросите вы?
Лыков улыбнулся:
– Действительно, почему так быстро?
– Взводный унтер-офицер ударил меня топором по голове.
Сыщик перестал улыбаться:
– За что?
– За то, что я еврей.
– Его должны были за это судить.
Хозяин магазина развел руками:
– Не судили, спрятали ненадолго на гауптвахте. А меня подлечили и втихую комиссовали.
