Арман, обыщи его, — сказал он усатому, после чего опять обратился к Курбатову. — Помни, что ты у меня на мушке.
Разве такое забудешь? Очень медленно и плавно Курбатов вынул руку из кармана и поднял ее над головой вместе с другой, тоже стиснутой в кулак.
Действуя привычно и ловко, Арман обыскал его и швырнул найденный пистолет в сторону машины.
— Другого оружия нет, — доложил он. — Пустой.
— Пусть сядет на землю со скрещенными ногами, — распорядился Мустафа.
Арман надавил на плечо Курбатова.
— Слыхал? Садись.
Пришлось подчиниться. Принятая поза была вполне комфортной, но не подходящей для того, чтобы неожиданно вскочить и оказать сопротивление. Мустафа знал, что делал. Чекист, он и в Азии чекист, хотя грозные аббревиатуры вроде ВЧК, ГПУ и КГБ давно канули в Лету.
— Вы чего, ребята? — жалобно спросил Курбатов.
Из машины выбрался третий сотрудник КНБ, подобрал конфискованный ствол и сел обратно. Может быть, он был новичком и его пока не допускали к государственным тайнам. Или просто боялся вида крови и чужих страданий.
В том, что его станут пытать, Курбатов был уверен на двести процентов.
— Вы чего? — повторил он.
— Контейнеры, — сказал подошедший Мустафа, присаживаясь на корточки. — Где они? Говоришь и уходишь. При ушах и яйцах.
— Или остаешься, но без них, — подключился Арман.
Он тоже опустился на корточки и достал широкий короткий нож, наверняка острый, как бритва.
— Какие контейнеры? — спросил Курбатов.
— Ты знаешь, — сказал Арман и прикоснулся к его щеке лезвием.
Всего лишь прикоснулся, не более того, но по лицу тотчас заструилась кровь, такая горячая в сравнении с холодной сталью.
Курбатов попробовал ее на вкус языком.
— Да, знаю, — сказал он. — Вспомнил.
— Тогда выкладывай, — предложил Мустафа, держа пистолет обеими руками, лежащими на коленях.
— В контейнерах хранятся бактерии, — сказал Курбатов. — Это смертельный яд. Достаточно вдохнуть пары, и конец.
— Ты нам лекцию собрался читать? — Арман поводил острием ножа перед его глазами.
— Это займет полминуты.
Я хочу, чтобы вы знали, с чем вам предстоит иметь дело.
— Ну, говори, говори, — разрешил Мустафа.
Курбатов откашлялся, собираясь с мыслями. Дальнейшее зависело от того, насколько убедительно он сумеет соврать. Обычно блеф ему удавался хорошо. Но он еще ни разу не пробовал блефовать под прицелом пистолета и с острым ножом у кончика носа.
— Это жидкость, которая называется «Кровь Сатаны», — начал Курбатов. — Но она не красная, а прозрачная, как вода.
