Иллая встречала нас вместе с Этаном. Хранителем традиций клана, артефактором и тем, кого можно было назвать жрецом. Он проводил ритуалы и обряды. Выглядел Этан весьма необычно. Его лицо закрывала маска из длинных черных нитей, смуглое тело украшали белые татуировки, а на голой груди висела связка амулетов. Приглядевшись, я узнала черепа птиц и грызунов.
— Мы готовы, — глухо сказал маг из-под маски, и я вздрогнула."
"Впереди нас ждало не самое приятное зрелище, та часть ритуала, которую я желала спрятать от детей.
По правде говоря, сама бы с удовольствием сбежала. Но невесте полагалось присутствовать при жертвоприношении. Я готовилась, читала о том, как это должно происходить, но всё равно боялась не вовремя вскрикнуть или зажмуриться. Оставалось только надеяться, что крови будет не слишком много. Однако под деревянными столами стояли миски. Пока ещё пустые. А от воображаемого запаха меня уже мутило.
“Нужно выдержать, — наставляла Иллая. — В клане особое отношение к смерти. Ты не обязана принимать его прямо сейчас и стараться соответствовать.
Но попробуй хотя бы не упасть в обморок”.
— Да уж, — повторила я про себя и ступила на расстеленные шкуры.
По знаку Этана застучали барабаны и зажглись костры. Воины вели к деревянным столам упирающихся животных. Девять коз, девять кабанов…
“О, боги, Хельда, не раскисай! Как по-твоему готовят на кухне трактира? Неужели мясо в тарелках появляется из воздуха?”
Кеннет взял меня за руку и помог сесть. Хоть и свадьба, а мы сейчас — не главные её участники.
Этан задабривал духов предков, просил их благословения. А заодно разворачивал сложнейшее плетение клановой защиты. Через полчаса я её тоже получу. Как только меня примут те силы, что требовали кровавых жертв.
За огненным кольцом из костров начали танцевать. Барабаны задавали ритм, им вторили голоса мужчин и женщин. Я не смотрела, как животным резали глотки, только чувствовала запах крови и слышала тяжёлый стук капель. Воздух вокруг меня и Кеннета начал мерцать. Я боялась вдохнуть лишний раз и чувствовала, что слабею, но обряд захватывал.
Даже сила четырёх стихий служила всего лишь поддержкой. Дымили зажженные благовония, призывая ветер, в чашке плескалась вода, на постаменте лежала земля, а рядом с ней тлели угли. Этан заговорил на древнем языке, и что-то коснулось моей руки.
Я не выдержала, взвизгнула, но резкий звук тут же потонул в грохоте барабанов. Тени ожили и превратились в зверей. Их глаза горели, пасти щерились в оскале.
