Ну какая может быть Зоя? Восемьдесят пятый год на дворе. Давай лучше в честь твоей мамы.
– А что, Галя – лучше, по-твоему? Сейчас никто девочек Галями не называет, – возразила Наташа, привычно прикладывая ладони к выпирающему животу, словно пытаясь нащупать ребенка и спросить у него, кто он, мальчик или девочка, и как его зовут.
– А как сейчас называют?
– Ну, например, Катя, Юля, Олеся, Оксана. Остаются и традиционные варианты – Ира, Марина, Наташа, Оля, Лена, Таня, Люда.
– А что? – воодушевился Вадим.
– Катя – чудесное имя. Давай Катей назовем.
– У Люськи уже есть Катя. Не хочется повторяться. Они все-таки сестрами будут, хоть и двоюродными.
– Ладно, тогда пусть будет Юля.
– Юля у Инки Гольдман уже есть.
– Ну да, Ира у нас тоже есть, и Наташа есть, и Людмила, Оля, Олеся и Оксана мне принципиально не нравятся, не люблю имена на букву «О». А если Таня?
– Таня? – Наташа задумалась. У Марика жена – Таня. И каждый раз, произнося это имя, она будет вспоминать о нем. И о ней… Нет, только не Таня.
– Нет, не пойдет.
– Капризная ты у меня, – рассмеялся Вадим. – Предлагаю компромисс. Пусть будет Оксана, но не в украинском варианте, а в русском. Ксения, Ксюша. Как тебе?
– Здорово, – обрадовалась Наташа. – Ксюша, Ксюшенька. Ксения Воронова. Принимается. Слушай, а если все-таки мальчик?
– Ну, уж если опять мальчик, тогда я предлагаю назвать его Гришкой в честь твоего гинеколога, благодаря которому ты благополучно переносишь уже третью беременность.
– Да ну тебя, – рассмеялась Наташа.
– Я серьезно спрашиваю.
– А я серьезно отвечаю. Гриша Гольдман – крестный отец всех моих детей. Неужели ты думаешь, что я не знаю, как ты не хотела рожать Алешку сразу после Сашеньки, как просила дать направление на аборт, а он тебя уговорил оставить ребенка!
– Знаешь?! – ахнула Наташа. – Откуда? Я же тебе не говорила об этом. Неужели Инка продала?
– Ну да, твоя Инка продаст, – усмехнулся Вадим. – Она скорее себе язык откусит. Вы с ней два сапога пара, ничего друг про друга не рассказываете.
– Тогда кто же? Гриша?
– Да ты что, разве Гриша добровольно расстанется с врачебной тайной? Только под пытками, а я не садист.
– Бэлла Львовна? – высказала очередное предположение Наташа и тут же сама себе ответила: – Нет, не может быть, Бэллочка никогда не сказала бы тебе… Все, сдаюсь. Говори, кто меня продал.
– Никогда в жизни не угадаешь. Иринка.
– Ирка? – От изумления Наташа даже приподнялась в постели.
