[14]
— Не знал, что детские игрушки тоже представляют для рейха военную тайну, — удивленно воскликнул Йошка.
— Мы теперь занимаемся другим делом, — шепнул старик.
— А какую работу мне дадут?
— У нас нет вакансий шофера. Пойдете разнорабочим. Паек и 80 марок в неделю.
— Я подумаю, — Йошка забрал документы и вышел.
Пивная «Альтказе», занимавшая подвал одного из стандартных четырехэтажных домов неподалеку от проходной, обслуживала рабочих этой же фабрики. Едва Йошка сел и закурил, как к нему приковылял кельнер.
Под его халатом он заметил солдатский френч и синие кавалерийские галифе с рыжими леями.
— Видать, оттуда, — мотнул головой куда-то в сторону кельнер.
— А ты уже свое получил?
— С добавкой. Вместо ноги протез, а где взять вторую половину ягодицы?
— Без этого прожить можно, а вот без шнапса и пива… — Йошка извлек из бумажника продуктовую карточку и деньги. — Пусть побегает напарник, а мы хлопнем за мой счет по рюмочке за наши фронтовые дела.
Кельнер воровато оглянулся, понизил голос!
— С этим сейчас строго, но сообразим.
Он прохромал к стойке, что-то шепнул толстяку, тот скрылся в подсобке. Йошка стал разглядывать людей в пивной — старики, малолетки непризывного возраста, которые либо учились в гимназии, либо числились в командах «трудового фронта». В дальнем углу обосновалась компания отпускников в черных танкистских куртках.
Подошел кельнер с подносом, опустил на стол две литровые фаянсовые кружки крепкого портера, тарелку с зельцем, ломтиками ржаного хлеба и темной бутылкой рейнвейна.
С ловкостью фокусника он выдернул рюмки из-под фартука, пододвинул стул и, скособочившись, сел. В бутылке оказался шнапс. Выпили за жизнь, за конец войны. Через полчаса Йошка знал о кельнере все — и что зовут его Хуго, и получает он пенсию по ранению, но приходится подрабатывать, так как толстяк за стойкой, чтоб у него лопнули потроха, его тесть и жмот, и откуда начал войну и где кончил — в деревне Чуриково под Малоярославцем…"
"— А я ведь был каменотесом! — всхлипнул Хуго и потянулся к бутылке.
— Слушай, приятель. Ты знаешь здесь всех выпивох?
— Назову каждого, — похвастался кельнер. От выпитого он побледнел, но глаза оставались трезвыми, язык не заплетался.
— Не знаешь ли ты Фехнера?..
— Ахима? Как же! Ровно в семь он пропускает здесь не меньше двух литров пива.
— У него отец… — Йошка наморщил лоб, как бы пытаясь вспомнить имя.
— Вальтер? Так он погиб под Истрой в ноябре сорок первого.
