Потому на следующее утро я, кое-как замаскировав опухшее от слез лицо, поперлась в универ.
Пока шла, сердце замирало, а взгляд все время искал знакомую хищную тачку. И нашел, конечно же.
На стоянке.
И владельца ее тоже нашел.
Уже не мой Тигр стоял рядом, мрачно сунув руки в карманы, и так же мрачно что-то отвечал болтающимся рядом с ним девкам. Девок было аж трое.
Сердце ворохнулось в груди и замерло, а ноги против воли застопорились.
Васька, чутко отслеживая мое состояние, тут же срисовала причину внезапной паузы в движениях, подхватила меня под локоть и потащила дальше, торопливо бормоча что-то про время, начало занятий, зачет, недописанный конспект и прочие, вообще проходящие мимо меня глупости.
Я машинально переставляла ноги, вся скукожившись, превратившись в неповоротливую колоду.
И, хоть и не смотрела, все равно краем глаза отслеживала массивную фигуру в белой понтовой куртке. Он специально так тачку поставил, чтоб никто не мог незамеченным пройти.
И, конечно же, момент, когда Тигр, обжигая меня мрачным, злым взглядом, наощупь выхватил одну из трех крутящихся рядом девчонок и, небрежно потискав ее за жопу, поцеловал в губы, не упустила.
Васька тоже увидела, вздрогнула и, уже не скрываясь, потащила меня прочь.
А я…
Я опять умерла в этот момент.
Вообще ничего не чувствовала. Реально, как мертвая стала.
Как оказалась в вестибюле — не запомнила.
Пришла в себя в туалете.
Васька умывала мое лицо ледяной водой, причитая:
— Ну, Марин, ну нельзя так… Не надо, Мар… Он дурак просто, назло тебе…"
"— Не назло, — тихо сказала я, глядя на свое черно-белое отражение в зеркале, — не назло.
Ему похер, Вась. У него невеста есть. Ему похер, в кого сперму сливать. Я отказалась, другая нашлась. И потом еще будет. И еще.
— Слушай… — нахмурилась Васька, — тогда тем более забудь про него.
— Забуду, — пообещала я своему отражению, — обязательно. Но какая тва-а-арь… — снова не выдержав, завыла я тихо, — су-у-у-ука-а-а…
— Мар, Мара… — Вася, не зная, чем помочь, снова принялась меня спешно реанимировать ледяной водой.
— Тошнит… — меня реально тошнило от омерзения и жалости к себе.
— Мара… — Вася, убрав мои волосы от лица, чтоб не запачкались, спросила аккуратно, — а ты не… Ну, не беременная?
Я моргнула, мгновенно приходя в себя, и задрожала.
Нет.
Да ну нет же!!!
— Тест… — пробормотала я, забрала упавшие на лицо волосы в гульку и, не обращая больше внимания на испуганные вопросы Васи, побежала прочь из универа.
