— А если у нас будут дети?
— Блядь… Мара, о чем ты думаешь? Будут — хорошо!
— А я тогда кем буду?
— Женщиной моей!
— А она?
— Женой.
— А ты не считаешь, что ты охренительно устроился, Тигр?
— Мара… — он потянулся ко мне, желая обнять, но я отступила назад, и Тигр, шагнув следом, упер руку в стену общаги, не позволяя мне убежать, снова наклонился и забормотал убедительно, — ну а чем тебе плохо? Я с тобой буду, что еще надо? Ну у нас же все хорошо, Мара? Так охуенно у меня ни с кем еще не было… Я все от тебя хочу, Мара.
Жизнь, детей, семью.
— А от нее?
— Да что ты заладила! — с досадой ударил он по стене ладонью, — ну не могу я ее кинуть! Меня родители проклянут!
— А если ты меня кинешь, никто тебя не проклянет, да? Удобно же…
— Да не собираюсь я с тобой так… Ты мне нужна, слышишь?
— Слышу.
— Мара…
— Мне так не нужно, Тигр. Прощай.
— Какой «прощай»? — он рывком прижал меня к стене, не пропуская и настойчиво глядя в глаза, — не выдумывай, а… Поехали… Обратно… Все будет так, как хочешь, слышишь?
— Слышу.
Никак не хочу.
— Никак? — прорычал он, — уверена?
— Да.
— Ну смотри… Не пожалей.
— Не пожалею.
Он еще пару секунд смотрел на меня, в глаза, явно выискивая в них признаки слабости и той самой сладкой дурости, которая всегда топила меня, стоило ему оказаться в моей орбите.
Но я была мерзлая.
И ничего он там не увидел. Один лед.
Тигр еще раз выругался, ударил по стене рукой так, что штукатурка посыпалась, а затем развернулся, прыгнул в тачку и уехал.
А я…
Я пошла в комнату.
По пути прихватила очередную корзинку для Васи, стоящую у двери, открыла дверь, увидела сонно сидящую у стола соседку…
И вдруг заплакала.
Прямо у двери, выронив корзину, подломив колени.
Упала бы, но Васька, встрепенувшись, кинулась ко мне и подхватила.
Она раздевала меня, безвольную, превратившуюся из льда в талый снег, укладывала на кровать, поила чаем, что-то говорила, гладила…
А я плакала и таяла…
Ощущая, что еще чуть-чуть — и ничего от меня не останется. Что кончилась та боевая веселая Маринка, безумно влюбленная, счастливая этим до свечения.
И так жалко мне ее было, дурочку эту. Так обидно за нее…
14
Жизнь имеет одно поганое свойство: она не останавливается, даже если тебе очень-очень херово.
И моя не остановилась.
В ней остались проблемы, учеба, хвосты, которые я нажила за неделю своего счастливого отключения от реальности.
Короче, как там у классика?
«Хочется сдохнуть, но дом, работа, долбанные куры…»
И вот у меня так же.
