— Че сказала? — не поверил своим ушам Коротнюк, привставая, я сжала в пальцах ручку, прикидывая, куда именно засажу ему ее, если подойдет близко, и в этот момент в аудитории появился преподаватель.
— Добрый день… — он подслеповато осмотрелся, затем сокрушенно пробормотал, — что-то у меня проблемы со зрением начались… Половину группы не наблюдаю на занятии… Где они?
Аудитория молчала, конечно же.
— Молчанье было мне ответом… — вздохнул преподаватель, проходя к кафедре, — ну что же… Обрадуйте, пожалуйста, тех, кто сегодня нашел более важные дела, вместо посещения моего занятия, что для них у меня будут особо интересные вопросы на зачете… Староста, списочек отсутствующих мне на стол, пожалуйста.
А теперь вернемся на наши галеры…
Глядя, как шустро пожилой профессор чертит на доске схему, я порадовалась, что все же, несмотря на неудачи в личной жизни, нашла в себе силы сюда прийти.
Потому что, если бы не пришла, к неудачам в личной жизни добавились бы неудачи в учебе, а у меня и без того там практически комбо.
Не стоит множить, да.
Не везде можно успеть.
А личная жизнь… Пофиг на нее пока что.
Все внутри болело и сжималось по-прежнему, и на глаза слезы наворачивались, не без этого, но уже как-то без надрыва. Просто горько. Просто больно. Просто дура.
А после пары моя отсутствующая личная жизнь порадовала своим присутствием…
15
Тигра я увидела далеко не сразу. Чистокровный хищник, он умел подкрадываться незаметно.
И также незаметно утаскивать свою жертву в темный уголок, чтоб сожрать.
И вот теперь я смотрела в темные, с желтыми звериными искрами глаза, и пугливо ждала своей участи.
Явно же он меня не для разговора в эту пустую аудиторию утащил?
Убегать я не пыталась, смысла не было.
В любом случае пересечемся, не сегодня, так завтра."
"Лучше уж выяснить его намерения сразу, а не гадать в муках, какого черта еще от меня хочет.
Я смотрела в его красивое, невероятно мужественное, жесткое лицо… И ощущала только боль. Словно по едва зажившей ране полоснули когтями.
Зачем он так со мной?
Отпустил бы уже…
Я бы помучилась, поплакала и стала дальше жить. Не знаю, как. Не понимаю, зачем. Но определенно жила бы.
Ведь уже смирилась с его блядской натурой, с тем, что нихрена он меня не уважал, нихрена не любил, а лишь пользовался.
Это осознание ситуации вообще никак не влияло на мои чувства, я по-прежнему его любила, дура идиотская.
Но теперь мои чувства были не на первом месте.
