Но, поскольку еще нестарый академик, обеспеченный, интеллигентный мужчина имел статус вдовца, полагаю, что вы правы. Папенька читал лекции студентам, среди них определенно мелькали симпатичные девочки. Педагог – ученица, это классика жанра: она молода, хороша собой, он при средствах, может помочь ей в карьере. Ничего оригинального, просто временная любовь.
– Вы часто наезжали в школьные годы в Юрасово? – задал очередной вопрос Дегтярев. – Ведь место вашей матери на посту директора занял ее брат Иван Федорович.
– Да, – подтвердил Михаил, – отец его любил.
– А вы, наверное, состояли в дружеских отношениях со своей двоюродной сестрой Наташей, – вкрадчивым голосом промурлыкал Сеня, – она потом на время вышла замуж, но семейная жизнь не сложилась, Наталья Ивановна осталась бездетной, всю себя отдавала обитателям интерната в Юрасове, стала там директором. Заменила Ивана Федоровича, когда он умер.
– Вы мне не сказали, что Наталья – ваша близкая родственница, – укорила я Михаила Петровича, – и мы не сразу разобрались в генеалогии вашей семьи.
Ваша мать осталась Ларионовой. А Наталья Ивановна носила фамилию мужа – Королева.
– Рыться в ее биографии показалось мне сначала ненужным, – признался Кузя, – Наталья не вызывала у нас ни малейшего интереса.
– Позвольте спросить, господа, – завел Аристов, – раз уж вы заговорили про интерес… Не понимаю, чем вызвано ваше внимание к моей скромной персоне?
Я налила в стакан воды, сделала глоток и продолжила беседу.
– Михаил Петрович, помните нашу с вами поездку в Юрасово? Вы ни словом не обмолвились, что интернат закрыт, когда приглашали меня туда.
– Конечно, душенька, но я не знал, что приют не работает, – сказал профессор, – вы там попали в трудную ситуацию, из которой с честью вышли.
– Скорей уж вылезла, – уточнила я. – Помню, как мы с вами вошли в комнату, вы остановились у полок, посоветовали мне пройти к камину, сказали, что там есть прекрасные детские книги. Я двинулась дальше, и… пол под ногами провалился. Испугаться я не успела, рухнула вниз на кучу тряпья.
Чудом не сломала руку, ногу, шею. Помню, как увидела в потолке квадратную дыру и вашу голову, вы смотрели вниз.
Михаил Петрович прижал руки к груди.
– Душенька! Я едва не лишился чувств, когда вы внезапно пропали.
– Наверное, подумали, что спутница получила тяжелые травмы? – осведомился Леня, который, как обычно, сидел до этого молча.
– Признаюсь, да! – чуть повысил голос Аристов. – Так испугался, что пот прошиб.
