Он сократил и без того небольшое расстояние между нами, все больше тесня меня к лестнице. Каким-то шестым чувством я поняла, что мне нужно срочно спасаться. Я открыла рот, чтобы закричать и уже развернулась, чтобы сбежать вниз по лестнице, когда ощутила толчок в спину.
С криком, застрявшим в горле, я осознала, что падаю.
Никогда раньше не думала, что разбитые ступени, которые не ремонтировали в нашем доме с момента его строительства, однажды смогут спасти мне жизнь.
Я пролетела через несколько ступенек вниз, беспомощно пытаясь схватиться руками за воздух, пока мой каблук не застрял в железном каркасе обрушившейся наполовину ступеньки.
Желание жить и — что гораздо важнее — желание спасти своего ребенка, помогли быстро сориентироваться в ситуации. Мне удалось ухватиться за перила, тем самым остановив дальнейшее падение.
Помогло, вероятно, и то, что толчок в спину вышел не слишком сильный. От того ли, что я успела немного отдалиться или от того, что Артем и сам не был уверен в том, что делает — было не так уж и важно.
Главное, что он перешагнул черту. Сделал то, чего я простить не смогу уже никогда.
Выпрямившись, я инстинктивно обернулась к мужу. К человеку, с которым всегда ощущала себя в полной безопасности. К мужчине, которого любила до самозабвения.
К тому, кто только что хотел убить моего ребенка.
Он стоял, застыв на месте, с выражением неподдельного ужаса на лице, словно и сам не мог поверить, что сделал нечто подобное. Страх, чувство вины и какая-то застарелая боль вспыхивали пожарами в его глазах.
Руки Артема тряслись, когда он протянул их ко мне и сделал шаг вниз — видимо, намереваясь оказаться рядом.
— Ника… — прохрипел он отчаянно и я на миг вновь увидела в нем того, кто поддерживал меня все эти годы.
Поддерживал и сам же при этом… убивал.
— Не подходи! — выкрикнула истерично, не заботясь о том, что кто-то может услышать.
Больше не медля, панически цепляясь за перила, чтобы удержаться на трясущихся ногах, я сбежала вниз и так быстро, как только могла, подбежала к своей машине.
С губ сорвалось рыдание, которое заглушил рев двигателя. Я оглянулась на подъезд в последний раз — Артем растерянно стоял в дверях, не делая попытки приблизиться. Стоял, просто глядя мне вслед, словно принимал тем самым заслуженную кару.
Я стремительно сорвалась с места, хотя откуда-то возникло чувство — он не станет меня преследовать. Но уверенной в этом я быть не могла. Как выяснилось, я, вероятно, вовсе не знала того, с кем прожила не один год.
