Слезы бежали по лицу — безостановочно, неконтролируемо. В голове стучало по кругу два слова: «это конец».
Это конец… конец… конец.
Что-то внутри мучительно рвалось, заставляя до боли кусать соленые губы и глотать упрямый, ненавистный ком, застрявший в горле. Странно, ведь я, казалось бы, знала уже достаточно, чтобы похоронить эти отношения навсегда. Но именно сейчас, когда впервые муж, который всегда был таким любящим, попытался мне навредить, что-то во мне сломалось окончательно. Словно была поставлена точка. Точка невозврата.
«Он меня изнасиловал…» — прозвучал в моей голове голос Лизы.
До этого момента я не допускала всерьез того, что это может быть правдой. Сейчас же… сейчас могла только думать с ужасом о том, кем был на самом деле мой муж.
Все это никак не писалось с тем, каким я его знала. За все годы, за все время, он не показывал ничего, что заставило бы заподозрить его в жестокости. Только порой… просыпался по ночам сам не свой. И иногда, очень редко… звал во сне маму.
Я знала, что она оставила его в детдоме, когда Артему было десять лет.
Но я не знала причин его кошмаров — он никогда меня к ним не подпускал. Лишь обнимал в эти моменты так крепко, словно я была его спасением. В такие минуты мне казалось, что мы с ним — единое целое. Что его невысказанная, мучительная боль — и моя боль тоже. И я просто обнимала его в ответ, готовая разделить с ним все.
Неужели же я столько лет жила с монстром? Мне вспомнился теплый взгляд его темных, оттенка молочного шоколада, глаз. С губ сорвалось новое рыдание, руки нервно задрожали.
Настало время признать самую сложную вещь из всех — тот факт, что я не знала его по-настоящему. Как странно… человек, чей запах отличила бы из тысячи, чью походку узнавала с первого шага, чье тело знала до последней черты… этот, такой близкий, как казалось, человек, был от меня на самом деле бесконечно далек.
Вдруг пришло понимание — я ведь никогда не шла против его воли. Любила так, что все старалась для него делать. Отказалась от друзей, забросила карьеру, бесконечно ходила по врачам… и именно моя покорность, вероятно, берегла меня все это время от его гнева.
От его истинной сущности.
Первый же мой поступок, который вызвал его недовольство — и я лишь чудом не скатилась вниз по лестнице. Нет, я, конечно, не рассчитывала, что Артем будет готов принять чужого ребенка — для этого я слишком хорошо знала его обостренное чувство собственничества. Но я никогда не подумала бы и о том, что мой муж способен на подобный поступок.
