Разве мог в одном человеке таиться опасный насильник и заботливый, внимательный мужчина? Разве мог злодей смотреть вот так — с затаенной мольбой, с невысказанным отчаянием?
— Ты пальто не взяла, — сказал Артем, кивая на сумку, которую поставил у моих ног. — А скоро похолодает еще сильнее. И ты забыла свои любимые ботильоны, из которых осенью почти не вылезаешь…
И снова — эта забота, от которой веяло таким дорогим, хорошо знакомым теплом. И снова он подумал о том, о чем я сама забыла…
— Спасибо, — откликнулась коротко.
Он огляделся по сторонам, не решаясь, казалось, на следующий шаг. Все же присев в итоге на край постели, негромко сказал:
— Мне так пусто без тебя дома…
Я поджала дрогнувшие губы. Чувство самосохранения кричало, буквально сиреной вопило, что нельзя его слушать. Что надо попросить уйти.
Так было лучше для меня, так было правильно. Но многие ли из нас, зная, как правильно в теории, поступали так и в жизни?..
— Мне так хочется взять тебя сейчас на руки, — продолжал, тем временем, муж.
— Закинуть, будто варвар, на плечо и унести домой. Но еще мне хочется, чтобы тебе было хорошо. Я понимаю, что сейчас только мешаюсь и это… трудно принять. Хотя я всегда хотел лишь одного — сделать тебя счастливой. И на все ради этого был готов…
— Наверно, и ребенка другой женщине ты заделал с той же мыслью, — едко заметила я, пытаясь сарказмом спастись от его слов, разъедающих душу своей проникновенностью.
Он вскочил на ноги, начав ходить кругами по маленькой комнате, в которой казался неуместным, как лев — в узкой клетке.
— Ника, это была единственная ошибка, как ты не поймешь?! — вдруг выкрикнул он, хватаясь за голову."
"В глубине души я хотела ему верить. Вот только у этой ошибки были весьма серьезные и необратимые последствия.
А еще я не могла забыть слова этой женщины.
«Он меня изнасиловал…»
Конечно, я понимала, что ей было выгодно сказать мне это. Что она попросту могла желать вбить последний гвоздь в крышку гроба нашего с Артемом брака.
Но ее глаза…
Мне не давали покоя ее глаза. Испуганные, затравленные, молящие. Возникало странное чувство, будто она ждала от меня какой-то помощи. Но почему от меня?.. И чего хотела на самом деле?..
— Сколько Никите лет? — спросила я мужа сухо.
Он остановился и, расправив плечи, неохотно ответил:
— Недавно исполнилось три.
Мои губы дрогнули в болезненной усмешке. Я произвела в голове весьма нехитрые расчеты.
