Казалось, что та, кажущаяся сейчас столь далекой Ника, просто вышла из нее ненадолго и вскоре вернется.
Но не было больше той Ники. Она пошла за человеком, который казался ей воплощенной мечтой, и в нем же без остатка растворилась. А Ника нынешняя пыталась собрать себя по осколкам, но они никак не складывались в единое целое.
Мимо меня текли минуты, а может, и часы, но ни сердце, ни разум, не находили ни в чем покоя. Мой беспокойный взгляд в очередной раз скользнул по старому пианино и, подчиняясь этой тяге, я подошла к инструменту.
Музыка всегда помогала мне прежде — в ней можно было спрятаться ото всего, потеряться на долгое время. У музыки я искала помощи и теперь.
Пододвинув стул, я села за пианино и, прикрыв глаза, предоставила рукам возможность действовать на ощупь. Первое касание клавиш — и я отключилась ото всего, растворилась в мелодии, даже не осознавая, что именно играю.
Сколько так прошло времени — я не знала сама. Просто играла, выплескивая через музыку всю боль, всю растерянность и все непонимание, что делать дальше.
Чему верить.
Остановилась я только для того, чтобы сделать глубокий вдох. И тут же услышала позади себя деликатные аплодисменты.
— Ты играешь все так же прекрасно, — сказал до боли знакомый голос.
Вздрогнув, я обернулась. Артем стоял у двери, опершись на косяк и смотрел на меня так… странно, что я впервые в жизни не могла бы сказать, что плещется в его глазах. Они мрачно, как-то лихорадочно блестели.
Казалось, восторг в них боролся с чем-то темным, опасным.
Только теперь я поняла, что на моих собственных глазах проступила предательская влага. Отвернувшись, я вытерла слезы, и, не поворачиваясь к мужу обратно лицом, спросила:
— Как ты вошел?
— Мама открыла.
Я закусила губу. Это его «мама», хоть он и всегда так называл свою тещу, теперь казалось издевательским и неправильным.
Собравшись с духом, я все же посмотрела на него. Старалась делать это беспристрастно, словно впервые вижу.
Изучала это давно хорошо знакомое лицо, как чужое, и задавалась вопросом — способен ли был этот человек на насилие?
И с ужасом поняла, что не знаю ответа.
— Что тебе нужно? — спросила как можно спокойнее.
И только теперь заметила увесистую сумку в его руках.
Артем подошел ближе, изучающим, ищущим взглядом заглянул мне в глаза. И было в выражении его лица что-то такое неизбывно печальное, что сердце у меня дрогнуло.
