Она вновь стушевалась, сделала было несколько шагов к двери, но вдруг развернулась и быстро, стремительно подойдя ко мне, сунула мне в руку какую-то бумажку.
— Если вдруг захотите поговорить… позвоните мне… — проговорила торопливо и, больше не оборачиваясь, вылетела пулей из квартиры.
Я на автомате сунула бумажку в карман и обвела взглядом комнату. После визита этой… Лизы, дом показался мне еще более чужим. Еще более пропитанным обманом. И где правда, где ложь — я уже была не в силах разобраться.
Не в состоянии больше находиться здесь, я спешно прошла в гардеробную, бросая в сумку первые попавшиеся вещи и столь же стремительно сгребла с полки принадлежащие мне документы, после чего быстро покинула квартиру, где все теперь напоминало о предальстве и измене.
И ничего — о былом счастье.
Словно его и не было.
Я закинула чемодан и сумку в багажник и, словно за мной кто-то гнался, стремительно запрыгнула в салон, желая только одного — ни о чем не думать. Ничего не видеть. Ничего не знать.
Но монстры, что меня преследовали, были не какими-то реальными чудовищами, от которых можно было спастись за высоким забором — нет, они поселились, прежде всего, в моей голове.
Хотелось встряхнуться и тем самым отцепить от себя всю ту грязь, что налипла за последние дни. Хотелось взять собственные мысли, будто шелуху, и выкинуть, как ненужный мусор. Но это было невозможно. Не было никакого спасения от всего того, что пожирало изнутри."
"Дикие, жестокие картины гнались за мной по пятам, как озверевшая стая хищников.
Десятки отрицательных тестов, на которые смотрела с ужасом и отчаянием… ребенок на руках моего мужа… и эта… женщина, утверждавшая, что Артем способен на изнасилование.
Я ехала обратно к матери — в тихий мирок, где хотелось затеряться, но, как бы старательно ни смотрела на дорогу, видела перед собой все то, что хотела бы забыть.
Когда я затормозила у дома, меня уже почти трясло. Так и не взяв с собой вещи, за которыми ехала, я взбежала по ступенькам на шестой этаж и выдохнула, только оказавшись в квартире.
Мамы дома не было. Наверно, сейчас это было только к лучшему. Я не хотела ничего — ни вопросов, ни жалости. Я хотела перестать существовать. Или уснуть и проснуться только тогда, когда весь этот ужас закончится. Когда смогу снова свободно дышать…
Я опустилась на постель, бессмысленным взглядом обведя так хорошо знакомую обстановку. Мама не изменила здесь ничего — комната оставалась такой же, как тогда, когда я здесь жила.
