– Три года!!! Три года я экспериментировала с удобрениями, ночей недосыпала, выводя нужную формулу…
– Профессор…
– Ты? Это ты сделал?! – обратила она внимание на меня.
– Адепт Лоран ничего не делал, – тут же встал на мою защиту ректор.
– Не верю! – Она полезла в карман мантии и, достав пузатую бутылочку, со стуком поставила её на стол. – Вот!
– Что это?
– Зелье правды. Я не уйду отсюда, пока вы не найдёте виновного!
– Профессор, мы не будем проводить экспериментов над адептами! К тому же без разрешения своего опекуна адепт Лоран ничего принимать не будет.
– Значит, вызывайте!
– Профессор, в этом кабинете только я решаю, что мне делать, – с нажимом произнёс ректор, теряя терпение.
Пока они не поругались и желая снять с себя обвинения, я подошла к столу и взяла бутылочку, глазами спрашивая, что с ней делать.
– Вы согласны принять его? – удивился ректор, и я кивнула. – Но вы же не можете говорить.
– Неважно, – махнула рукой Вирея, доставая платок и протирая запотевшие очки, – соврать не сможет.
– Сколько нужно выпить?
– Десять капель на стакан воды.
Ректор подошёл к графину и налил в стакан воды. Профессор взяла пузатую бутылочку, отсчитала десять капель, потом посмотрела на меня и добавила ещё две, после чего протянула мне стакан. Я взяла недрогнувшей рукой. После того как дегустировала яд у отца Кайла, уже ничего не страшно. К тому же гаярда беспокойства не проявляла. Смело выпила до дна и посмотрела на присутствующих.
– Через сколько действует? – спросил профессора ректор.
"
"– Сразу, только действие кратковременное. Не больше пары минут.
– Лоран, ты сломал эту розу? – обратился ко мне ректор.
Я отрицательно покачала головой.
– А если он был не один? – тут же встряла Вирея.
«Я ещё ни разу не была в оранжерее», – написала я ректору. Тот прочитал и сжал листок в руке.
– Что там? – насторожилась женщина.
– Лоран даже в оранжерее ещё ни разу не был, а вы напали на него, – с осуждением произнёс ректор, глядя на профессора.
– Это не ты? – посмотрела Вирея на меня.
Я отрицательно покачала головой, а она неожиданно расплакалась.
– Профессор Вирея… – растерялся ректор и плеснул уже ей в стакан воды.
– Три года… – твердила она, вытирая слёзы.
У меня сердце сжалось от такого неподдельного горя. Профессор отчаянно рыдала, ректор побледнел и пребывал в растерянности, не зная, как её успокоить, я же испытывала муки совести и мысленно костерила рыжего.
Подойдя к горшку, погладила стебель розы, прося у него прощения.
