А на улице было хорошо! Только что прошел дождь, в пенистых лужах плавали разноцветные листья, асфальт блестел, и пахло свежестью, но было немного зябко – октябрь.
Юля достала из сумки любимый шарф, спасающий от ветра и холода, завернулась в него и посмотрела на своего спутника:
– Ну, куда? На бульвары или по улочкам? Или вы передумали?
– Не передумал. А куда – это на ваше усмотрение. – Он поднял воротник суконного пальто. – С такой девушкой, как вы, Юля, хоть на край света.
Юля лишь хмыкнула. Глупо отвечать на банальность.
"
"Они шли по бульвару, им попадались куда-то спешащие прохожие, молодежь, громкая и смешливая, радостная и, казалось, счастливая. Шли молча. Но молчать было не тягостно. И вдруг хлынул дождь – буйный, тот самый проливной, стеной, без просвета.
Кружняк схватил Юлю за руку и затащил в ближайший подъезд – старый, облезлый, с поколотым мраморным полом и старыми деревянными темными перилами. Наверху громко хлопнула металлическая дверь лифа.
Они поднялись на один пролет и встали у окна.
Он провел ладонью по широкому гранитному подоконнику:
– Ого! Здесь можно есть, заниматься и даже спать!
– Вы что, раньше таких не видели? – удивилась она. – У нас дома почти такой же, мы с сестрой измеряли: пятьдесят три сантиметра. Все детство на нем провели: и читали, и спали, и в куклы играли!
– Не видел. Я родился в частном доме на Преображенке, в те годы там было много таких домов. А потом их снесли, и мы стали обитателями обычной панельки. Потолки два пятьдесят, кухня пять, комната, наша с братом общая, девять.
А в большой, в зале, как говорила мать, они с отцом и старый дед, тот еще фрукт. Нервы мотал, спать по ночам не давал, а им утром на смену. И ничего, как-то умещались. А куда было деваться? После старого дома с печным отоплением и сортиром на улице считали, что счастье! В общем, – со вздохом добавил он, – у меня было счастливое советское детство. А у вас, Юля? Я думаю, что все мы тогда были счастливы и уж точно умели радоваться пустякам!
– У меня было не так, хотя был и частный бабушкин дом, и туалет на улице.
Но там я жила недолго, несколько лет после смерти мамы. А потом вернулась в нашу квартиру на Кропоткинской.
– Выходит, мы с вами из разных миров? Вы – профессорская дочка, а я обычный пацан из рабочей семьи.
– Мы с вами? – недобро усмехнулась Юля. – А вы сомневались? Мы с вами точно из разных миров! – Она глянула в окно: – Кажется, ливень закончился! Ну, двинули?
– Жаль, что так быстро.
