– Да вы романтик, Геннадий Петрович!
Кажется, он обиделся. В одну минуту романтика куда-то исчезла, и Юле захотелось домой.
Они вышли на улицу. С крыш и деревьев падали капли, под ногами пенились глубокие лужи. Прохожих не было.
Юля посмотрела на Кружняка:
– Я на такси, а вы?
– А я в метро, – сухо ответил он.
Машину поймали быстро, улицы были пусты.
Кружняк открыл заднюю дверцу, наклонился:
– Да, Юлия. На прощание: если я вам понадоблюсь, всегда буду рад помочь!
– Спасибо, – улыбнулась она, – вы уже помогли! И да, еще раз простите за резкость.
Кружняк махнул рукой – дескать, пустяки, не о чем говорить.
Наконец машина отъехала, и Юля со вздохом откинулась на сиденье. Почему она так устала?
Никаких ею выдуманных вербовок или намеков на что-то подобное не было. И если честно – все было нормально, никаких солдатских шуток, никаких сальностей. Совсем даже напротив. И, кстати, здорово он ее умыл по поводу вербовки, выглядела она полной дурой.
И в подъезде не приобнял, не полез целоваться, за это еще пару баллов.
А ведь она ему нравится, она это чувствует, любая женщина это чувствует. И, кажется, он не очень счастливый человек. Что там говорил Митька? Жена пьющая и ребенок проблемный?
И еще. Признайся, Юлька, признайся себе – он тебе нравится. Но это ничего не значит, совсем ни-чего!
Да ни за что в жизни она не свяжется со взрослым, женатым, имеющим ребенка человеком, да еще и из этого ведомства! А после рассказов папы и подавно.
Она молода и хороша собой, замуж не собирается, даже наоборот – категорически не хочет.
Поклонников у нее выше крыши, и для здоровья, и для удовольствия. А большего ей не надо.
Так что, товарищ Кружняк, наше вам с кисточкой! У вас своя жизнь, у меня своя, и наши жизни слишком разные, они никогда не пересекутся. И ценности у нас разные, и представления об этих ценностях, не сомневайтесь!
Только ты, Юля, оказалась трусихой и, когда надо было, рта не открыла. И зачем ты поперлась на это свидание? В общем, двойка тебе, Юля Ниточкина.
Такое дело профукала! Ради этого дела на все надо было пойти! Да в койку с ним лечь, в конце концов! И, кстати, ничего противного в этом подполковнике нет. И не ври себе, что тебе это противно, что это противоречит твоей чистой натуре! Ты просто струсила, и Кларочкина квартира тебе сделала ручкой, тю-тю!
Кружняк объявился через два дня. Сказал, что нужно встретиться по делу.
– Нет-нет, ничего такого, о чем вы, Юля? Просто хочу вам кое-что передать.
