— Верно, — согласился Питерский. — Но то работа… А я ведь — совсем другое дело. Вдруг она решит, что с таким семью заводить не стоит.
— Зря ты сомневаешься. Но в одном твоя правда: сказать ей надо раньше, чем она сама обо всем догадается.
— Я боюсь, что у меня уши при ней появятся, — признался Фома. И, немного подумав, добавил: — Не представляю, что я стану делать, если Иришка на меня обидится. Или решит, что не сможет мне доверять…
— Если считаешь, что не справишься сам, то я могу с ней поговорить, — предложил я.
— Подготовить почву.
— Чего подготовить? — заволновался Фома. — Вы иногда так чудно выражаетесь, что мне вас не понять, вашество.
— Я могу намекнуть ей, что встречал перевертышей. И спросить, что она об этом думает.
— Это было бы славно, — с облегчением признался парень. — И обязательно скажите, что оборотень из кошачьих. Это важно! А то она может подумать, что разговор идет про белок каких или собак…
— А что ты имеешь против белок? — зачем-то спросил я.
— Знамо дело, белки — это крысы с пушистыми хвостами.
Я когда жил в том доме у ведьмы, то охотился в котячьем виде, и белки меня дразнили всегда. А у меня не получалось их поймать. Если бы вы представляли, как это гадко, когда эти наглые морды стрекочат с веток, будто смеются! Знают, что мне их лапой не сбить.
— Вон оно что… — медленно произнес я, стараясь придать лицу серьезное выражение.
Фома подозрительно покосился на меня, словно убеждаясь, что я над ним не подтруниваю, а потом вздохнул:
— Спасибо вам, Павел Филиппович.
Вы меня всегда выслушаете и поможете.
— А как иначе? — я усмехнулся. — Мы ведь все же одна семья.
— И Зимин тоже нам семья? — уточнил слуга.
— Тоже…
— Тогда надо его будет от этой Свиридовой спасти, — задумчиво сказал Питерский. — Вы представляете — такая фифа в доме? Она ж выведет из себя и его самого, и его невесту…
— А может, все совсем по-другому получится? — предположил я. — Вдруг Елена Анатольевна перевоспитается?
— Ни за что не поверю! — проворчал парень.
— Видел я таких дамочек… Они презрительно на всех смотрят, и доброты в них ни на копейку.
— Чудеса случаются, — бросил я небрежно.
Мы подъехали в дому, и ворота распахнулись. В свете фар мелькнули два пушистых кота, который тут же отошли с дорожки и спрятались за Евсеева. Тот прикрыл ладонью глаза и дождался, пока автомобиль остановится на площадке у дома.
— Доброй ночи, господин, — обратился ко мне дворник, едва я вышел из машины.
