– В смысле “проще”? Да как ты вообще всё это провернул? Почему мне не сказал о своих планах?
– Ну ты же согласилась стать моей женой, тогда какая разница, почему я не сказал?
– Для меня это большая разница!
– Не заводись, – берёт за руку, притягивая к себе, – тебе нельзя лишний раз волноваться. Подумай о ребёнке. Ему это может быть вредным.
– А с чего ты взял, что я хотела стать Сташевской? Возможно, я хотела вернуть девичью фамилию.
– Исключено.
Выдёргиваю свою руку, смотрю на Радмира озлобленно. Гневные слова готовы сорваться с моих губ, но я молчу.
Так ничего и не сказав, закрываюсь в ванной комнате. И пока я умываюсь холодной водой, подставляя ладони под тугие струи, Радмир стучит в дверь. Выключаю кран.
– Наташ, ну что не так? Давай поговорим. Открой дверь, пожалуйста.
Глава 12
– Куколка, я уеду на несколько дней. Ты пока поживёшь с папой и бабушкой. Хорошо?
– А куда ты едешь, мамочка? – спрашивает дочка, отправляя в рот ломтик картофеля фри.
Перевожу взгляд на сидящего рядом Радмира.
В отличие от меня, он выглядит спокойным как удав, у меня же сердце разрывается напополам. Я впервые в жизни куда-то уезжаю без дочки и поэтому чувствую себя паршиво.
– Лиз, мы с твоей мамой поженились и у нас сейчас медовый месяц. Прости, заяц, мы втроём ещё съездим на море. Я тебе обещаю, – вместо меня отвечает Радмир.
– Мам, а почему я не могу поехать с вами? – крошка расстроена, да я и сама уже ничему не рада.
Беру дочку за руку, целую её каждый пальчик. Моя любимая малышка, как же трудно делить себя напополам между дочерью и любимым мужчиной.
Они не конкуренты друг другу, нет. Но иногда их параллельные прямые пересекаются, и тогда я оказываюсь в тупике. Я не хочу выбирать.
– Лиз, я…
Слова застревают в горле, и мой взгляд переключается на Радмира. Я ничего не говорю, но он всё понимает по глазам, поэтому моментально принимает решение за нас всех.
– Одну минуту, – улыбается муж и просит мой телефон, чтобы позвонить Островскому.
– Это бесполезно, – говорю шёпотом.
– Он не отпустит её.
– Я попробую.
Радмир встаёт из-за стола и уходит. Оставшись с дочкой вдвоём, продолжаем есть бургеры и картошку фри. В кафе, куда мы пришли, сейчас почти пусто и я с лёгкостью нахожу взглядом Радмира. Наблюдаю за любимым через призму стекла. Хоть я и не слышу разговора, то сердцем чувствую, что ничего хорошего не получится. Вова в жизни не разрешит вывезти дочку заграницу, да он скорее руку себе отгрызёт, чем подпишет какие-либо документы.
