На голове белый полупрозрачный платок, напоминающий фату."
"Не невеста, да. Жена!
Под мой заливистый смех Радмир подхватывает меня на руки и выносит из церкви на улицу. Кружит на крыльце перед массивными дверями священного храма.
– Люблю тебя, моя жена, – опустив меня на землю, склонившись, нежно целует в губы.
– Единственный мой, – с трепетом отвечаю на поцелуй, – муж мой, я люблю тебя.
– Сегодня ночуем дома, а утром улетаем в тёплые края. Ты когда-нибудь купалась в океане?
– Нет, – отрицательно качаю головой.
– И на белоснежной яхте никогда не каталась?
– Нет.
Он широко улыбается, заглядывая в мои глаза.
– Я превращу твою жизнь в настоящую сказку. Ты будешь самой счастливой, красивая моя.
***
Просыпаюсь от жажды и, открыв глаза, первое время не могу сообразить, где же я нахожусь. А рядом под боком мирно сопит любимый теперь уже муж.
Приподнимаюсь на подушке, опирая голову на руку, согнутую в локте. Залипаю на спине Радмира, рассматривая на коже каждую родинку. Не удержавшись, ладонью касаюсь места между лопаток.
Мой! Офигительный. Мне даже крышу рвёт от одного только запаха его кожи.
И будто что-то почувствовав, Радмир просыпается, поворачивается ко мне лицом. Его взгляд нежно касается моих губ, спускается к шее и останавливается на зоне декольте, которую я прикрыла, обмотавшись атласной простыней.
– Доброе утро, жена, – говорит он, поглаживая мою щеку указательным пальцем.
– Доброе утро, муж.
Широкая улыбка застывает на губах, а в чёрных глазах загораются знакомые огоньки.
– Иди ко мне, милая.
Рад ложится на спину, а я, устроившись у него под боком, кладу голову на грудь, а ногу закидываю на бедро. Мы любим так лежать, когда вдвоём оказываемся в постели, но не занимаемся сексом. Сейчас у нас минута нежности и я люблю такие мгновения не меньше чем порывы страсти, которые нас накрывают с головой, стоит только нашим телам слиться воедино. Сейчас мы тоже сливаемся… только душой!
– Как спала этой ночью?
– Смеёшься? Ты мне всю ночь спать не давал, – негромко хихикаю и тихо ойкаю, когда на мою ягодицу опускается горячая ладонь, и небольно сжимает полушарие.
– Потому что ты теперь моя. Только моя!
– Так вот, что тебя заводит? Ты впечатляешься тем фактом, что я отдала тебе и руку, и сердце?
– И даже душу.
Ухмыляюсь. Ну как бы… да. И давно!
Жаркие губы накрывают мои в глубоком поцелуе. Рад целует со всей страстью, что присуща ему от природы. Он у меня овен. Мужчина-огонь! А я – весы, значит, воздух.
