За нашими спинами тактично кашляет Марк и я с ужасом смотрю на футболку Радмира, которую надела, уверенная, что в доме, кроме нас с любимым, никого нет.
– Наташа, здравствуйте, – говорит Марк.
Киваю ему ответ, через зубы цежу: “Здрасьте”.
– Рад, я пойду, да? – Марк смотрит в сторону двери.
– Ты кое-что забыл, – ухмыляется Радмир. – Извинись перед Наташей.
– Наташа, извините за то, что написал вам то дурацкое сообщение о смерти Радмира.
– Не годится. На колени давай.
– Рад, ты чего? – Марк смотрит на Радмира в непонятках, а я и сама с трудом что понимаю.
– Ты знатно накосячил, так что проси прощения на коленях. И скажи спасибо, что я тебе их не сломал, как обещал Наташе.
Ошарашенно смотрю на Радмира, затем перевожу взгляд на его друга:
– Марк, вы мне ничего не должны. Не нужно, правда.
Игнорируя мои слова, друг Рада всё-таки становится передо мной на колени и уныло опускает голову, будто нашкодивший ребёнок. Мне ужасно стыдно, неловко, а ещё хочется поскорее сбежать с этого цирка, что устроили эти двое.
– Наташа, я искренне прошу у вас прощения. Я делал это не со зла. Ещё раз простите. Я не имел права вмешиваться.
– Да я простила вас давно. Поднимайтесь!
Встав с колен, Марк подходит к Раду, чтобы попрощаться.
– Спасибо, друг, – Рад хлопает Марка по плечу.
– Да всё нормально, – подмигивает Марк, смотря на меня. – На самом деле, ты счастливчик, Рад. Я даже тебе завидую.
– Так, вали уже отсюда, а то я очень ревнивый, как оказалось.
– До свидания, Наташа, – Марк тепло улыбается, продолжая смотреть на меня, словно специально испытывая терпения Радмира.
– Всего доброго, – попрощавшись с гостем, обращаюсь к любимому: – Рад, где я могу взять тряпку и ведро? Хочу убрать лужу и поставить цветы в другую вазу.
– Я сам уберу, милая. Лучше иди на кухню и завари себе чай.
Следуя совету Радмира, возвращаюсь на кухню. Я уже не плачу, но внутри меня до сих пор всё трясётся, переворачивается. Нервно кусаю себя за указательный палец, зарываюсь пятернёй в волосах, обдумывая то, что услышала под кабинетом Радмира.
На самом деле мне очень страшно, но бросать Радмира я даже думать не смею! Я его до последнего вздоха, как и обещала.
Моё уединение нарушается через десять минут.
– Ну и что это было, Наташ?
Отрываю взгляд от окна, за которым вальсируют пушистые снежинки. Смотрю на Радмира пристально. Он всё понял, только как и я решил не разговаривать о наших проблемах при его друге."
"– Я слышала ваш с Марком разговор.
