Я будто парю над пропастью, расправив крылья.
Волосы собираю на затылке в тугой хвост и, посмотревшись в зеркало, двигаюсь к двери. Спускаюсь по лестнице на первый этаж и первым делом заглядываю в кухню, но там не застаю Радмира, зато мой взгляд натыкается на пачку апельсинового сока. С жадностью выпиваю стакан.
Босыми ногами медленно ступаю по гладкой поверхности паркета. Боль в щиколотке ещё не прошла, но сегодня она меньше, чем вчера. Я даже на ногу наступаю увереннее.
Голос Радмира доносится из кабинета. Он с кем-то разговаривает, достаточно эмоционально.
Сперва мне кажется, любимый говорит по телефону, но уже через мгновение слышу голос его собеседника.
Подхожу ближе к кабинету, чтобы понять, что там происходит. Неужели пожаловал Славик собственной персоной? Но немного погодя я понимаю, что голос принадлежит не отцу Радмира, а его другу, если я ничего не путаю.
– С Костюком нужно кардинально всё решать. Ты же понимаешь, что Влад нам оторвёт голову, если мы ещё раз наложаем? – говорит голос гостя.
– На беспредел я не подписывался.
– Ну, да. А то, что он стрелял тогда в тебя на трассе? Это не беспредел?
– Марк, я не он, понимаешь? Я не могу работать по таким методам. И вообще, я думаю выйти из дела.
– Влад тебя не отпустит.
– Да пошёл нахер вместе с Костюком и ихней вечной враждой! Из-за них я чуть не сдох, и Наташа тоже.
– Зря ты женишься. Лучше бы она до сих пор считала тебя мёртвым. Так было бы безопаснее для неё!
– Закройся уже, а? Без тебя тошно…
Голоса ненадолго замолкают, а я медленно пячусь назад.
Слёзы застилают глаза. Горло сдавливает тисками. В груди болит, будто мне сердце проткнули острым ножом.
“Лучше бы она до сих пор считала тебя мёртвым”, – вбивается в голову, как гвозди в крышку гроба!
Я не замечаю, как врезаюсь спиной в стол, отчего ваза с цветами падает на пол и разбивается. С испугом смотрю на лужу, растекающуюся возле моих ног.
В этот момент в кабинете распахивается дверь и уже через секунду я слышу встревоженный голос Радмира:
– Милая, что случилось? Ты не ударилась?
– Я толстая неуклюжая корова зацепила стол, он пошатнулся, а ваза упала на пол и разбилась…
– Господи, Наташа, да плевать на эту вазу.
Это ты из-за неё плачешь?
– Да, – ладонями размазываю слёзы, стекающие по щекам в три ручья.
– Знаешь, на неуклюжую корову ты не тянешь, а вот на слегка располневшую тигрицу очень даже, – улыбается, но замечая, что у меня между бровей залегла складка, становится серьёзным. – Я пошутил.
