— Пожалуйста, будь маленькой сестренкой. Мальчики меня раздражают.
— Эй! Ты меня раздражаешь, — у Даниэле был набитый рот, и когда он заговорил, из него выпало несколько макарон. Симона сморщила нос.
— От тебя воняет.
Даниэле сглотнул и громко рыгнул.
— Это воняет.
— Фууу!
— Хватит, — твердо сказал я. — Мы ужинаем.
Даниэле кивнул, но не сводил глаз с Симоны. Симона погладила Джулию по животику, словно это была волшебная лампа, и исполнила ее желание, прежде чем та вернулась на свое место.
Даниэле показал ей свой покрытый пищей язык. Она ударила его. Я бросил взгляд на Джулию.
— Ты действительно хочешь еще одного такого?
— Не могу дождаться, — сказала она.
ДЖУЛИЯЯ находилась на восьмом месяце, когда у Мансуэто случился очередной сердечный приступ. Врачи не были уверены, что он когда-нибудь снова выпишется из больницы. Когда он попросил меня навестить его одного, меня охватил ужас.
Он лежал на больничной койке бледный и худой. Его глаза были еще более тусклыми, чем обычно, и он едва мог поднять голову в знак приветствия, когда я вошла.
— Как вы? — мягко спросила я, опускаясь на стул рядом с кроватью.
— Мне осталось совсем недолго.
Я коснулась его морщинистой руки.
— Вы этого не знаете.
Он слабо улыбнулся.
— Я умру, Джулия, и есть только одна вещь, которую мне нужно сделать, прежде чем я покину эту землю.
— Что такое?
— Я хочу, чтобы моя кровь продолжала жить и править, — он кивнул на мой живот. — Ты носишь в своем чреве истинного наследника фамилии Моретти.
Даниэле не должно быть позволено стать Младшим Боссом. Это просто неправильно.
Я откинулась назад и отдернула руку. Именно поэтому я и пожалела, что мы сказали Мансуэто пол ребенка. Если бы это была девочка, он не был бы так одержим."
"— Сделай одолжение умирающему, скажи Кассио правду о детях. Ему нужно знать.
Я покачала головой.
— Я ему ничего не скажу, и вам тоже не стоит этого делать. Почему вы вообще просите меня об этом?
Он устало улыбнулся.
— Я уже старик. Мне осталось жить совсем недолго. Кассио никогда не простит мне, если я ему расскажу. Я не могу покинуть этот мир, когда он ненавидит меня. Но если ты ему скажешь…
— Вы не можете быть серьёзным.
— Он любит тебя, Джулия. Он бы тебя простил. Да и как он не может простить тебя?
— Даже если я ему скажу, это ничего не изменит. Он любит Даниэле и Симону. Он все равно хотел бы, чтобы Даниэле стал Младшим Боссом.
