— Если это мальчик, то он может стать твоим истинным наследником.
— Эта дискуссия окончена.
— Я уже стар. Не знаю, сколько мне ещё осталось…
— Вот почему ты не должен разрушать наши отношения сейчас.
Отец кивнул и жестом велел матери выкатить его из дома.
Джулия с беспокойством наблюдала за мной. Я натянуто улыбнулся ей. Ей не нужно было знать об этом.
Когда позже в нашей спальне я открыл коробку от Джулии, то почувствовал себя немного ошеломлённым, хотя и знал, что там обнаружится. Мне было сорок лет. После смерти Гайи я был уверен, что никогда больше не стану отцом, и вот теперь я здесь.
— Я беременна, — прошептала она, когда я на несколько секунд замолчал.
Я нежно обнял ее и поцеловал в сладкий рот.
— Это было быстро, — в моем голосе звенела гордость.
Джулия закатила глаза.
— Мы так усердно тренировались все эти годы, что твои пловцы практически готовы к олимпийскому золоту.
Даже после всех этих лет сообразительность Джулии часто заставала меня врасплох.
— Иногда я просто не знаю, что с тобой делать.
Она поджала губы.
— Поцеловать меня?
Я так и сделал, а потом отстранился.
— Может, мы скажем Симоне и Даниэле завтра?
Джулия колебалась.
— Уверена, они будут счастливы.
Они приняли Джулию как свою мать. Даниэле почти никогда не упоминал о Гайе, а Симона вообще ничего о ней не помнила. Беспокойство промелькнуло на лице Джулии, и я понял, что она не беспокоилась о том, что наши дети не примут ребенка — до моих необдуманных слов.
— Ты колеблешься не поэтому.
— Нет, я просто подумала, что нам следует подождать еще несколько недель.
Не хочу, чтобы что-то случилось, — она внимательно посмотрела мне в глаза. — Они ведь будут счастливы, правда?
— Конечно. Тогда у них появится кто-то ещё, кого можно будет мучить.
Эти двое иногда были похожи на кошек и собак, особенно теперь, когда они стали старше, а Даниэле старался казаться крутым.
* * *Мы подождали еще шесть недель, прежде чем однажды вечером за обеденным столом объявили им о своей беременности.
Какое-то мгновение они оба смотрели широко раскрытыми глазами. А потом начали веселиться. Они не знали, что такое ребенок: обязанности няни и смены подгузников.
Джулия с облегчением рассмеялась.
Симона вскочила со стула и бросилась к Джулии, обхватив ее руками.
— Осторожно, — сказал я. — У твоей мамы в животе ребенок.
Симона широко раскрытыми глазами кивнула и уставилась на все еще плоский живот Джулии.
— А он меня слышит?
— Да.
Она наклонилась ко мне.
