Он прижал ее к себе, и на мгновение она казалась довольной.
— Видишь, — тихо сказала я. — Ты хочешь защитить Симону, и я хочу защитить тебя, и твой отец хочет защитить всех нас.
* * *После того как я закончила все украшать, мы с детьми отправились в мою комнату для рисования. Как обычно в течение последних двух недель, у обоих детей были кисти, акварели и бумага, чтобы они могли развлечься, пока я не закончу картину, которую начала для Кассио. Дело было почти сделано. Я была не совсем довольна брызгами на волнах, накатывающих на пляж.
Им нужно было казаться более живыми. Я хотела, чтобы Кассио почувствовал запах океанского воздуха и освежающий бриз, когда увидит картину. У него висела точно такая же картина в нашей спальне, но я надеялась, что ему понравится мой холст.
Лулу обнюхала дверь, но продолжала бегать по бумаге и по баночкам с краской, оставляя повсюду разноцветные отпечатки лап, так что ее больше не пускали внутрь. Даниэле водил кистью по листу, создавая синие линии, будто он тоже рисовал океан.
Я отложила кисть и подошла к нему. Он даже не взглянул на меня, когда я опустилась рядом с ним. Симона снова и снова ударяла по полу своей собственной кистью, разбрызгивая краску повсюду. Мой комбинезон и босые ноги уже были покрыты мириадами цветов. Даниэле вернулся к своему спокойному состоянию после нашего утреннего разговора, обдумывая то, что я сказала. Мне очень хотелось заглянуть ему в голову.
— Твоему отцу очень понравится картина с изображением океана на Рождество.
Почему бы тебе не подарить ее ему?
Даниэле обмакнул кисть в синюю краску и продолжил рисовать отрывистые линии.
— Хорошо, — мягко ответил он.
— Ничто не сделает твоего отца счастливее, чем проводить время с тобой и снова слышать твой голос.
Поцеловав Даниэле в висок, я поднялась на ноги и вернулась к своему полотну.
* * *Мы устроили рождественский ужин для всей семьи. К счастью, большую часть ужина готовила Сибилла. Даже Илария и ее муж приехали с детьми. Мия все еще была тяжело беременна.
У меня было предчувствие, что она родит ребенка на Рождество, и могла сказать, что она отчаянно хотела этого. Дети Мии и Иларии были более шумными, чем Даниэле, но они хорошо ладили, несмотря на избирательную немоту Даниэле. Когда мы уселись за стол для ужина, одна тема была определенно запрещена: Гайя. Но я не возражала. Слишком много ее присутствия все еще оставалось в этих стенах. Мансуэто следил за нами с Кассио, как ястреб. Он явно защищал своего сына.
