Я поднял его на один из стульев, чтобы он мог хорошенько рассмотреть его.
— Ты должен задуть свечи и загадать желание.
Симона попыталась отодвинуться от Джулии, чтобы дотронуться до свечей, и ее лицо сморщилось от разочарования, когда она не смогла этого сделать.
— Тебе нужна помощь? — спросила Джулия Даниэле, когда он с первой попытки задул только одну свечу.
— Тебе три года, ты уже большой мальчик. Ты сможешь это сделать, — сказал я ему.
Он слегка кивнул и дунул еще сильнее. На этот раз обе свечи погасли.
— Хорошо. — Джулия просияла, отрезая первый кусок торта. Когда она разрезала его, стали видны разноцветные слои.
— Ух ты, — выдохнул Даниэле.
Я застыл, не в силах поверить своим ушам. Одно простое слово, первое слово, которое Даниэле произнес в моем присутствии за последние месяцы. Действительно, ух ты. Мне пришлось согласиться с ним, не только из-за радужного фанфетти торта.
Джулия поставила передо мной тарелку и опустилась на стул, держа на коленях Симону, которая воспользовалась моментом, чтобы сунуть пальчики в кусок торта Джулии.
Смех Джулии зазвенел, как колокольчик, когда она схватила крошечную ручку Симоны и сунула ее в рот слизывая сливочный крем, прежде чем вытереть остатки салфеткой. Я не мог оторвать от нее глаз.
Она заметила это, и выражение ее лица сменилось от смущения к замешательству. Она ощупала свое лицо, будто ожидала, что там будет еще остатки торта, а затем нервным жестом, который она часто выражала, пригладила челку. Я не мог поверить, что сосредоточился на том, что считал неправильным в Джулии — ее челка, причудливые платья, возраст — впервые встретив ее, вместо того чтобы понять, что было хорошо.
А всего было так много, что даже мелкие неприятности отошли на второй план. Джулия идеально подходила мне и моим детям. Возможно, из-за своего возраста, потому что она все еще была по-юношески оптимистична, наивно безрассудна и дерзко нетрадиционна.
Она не была той, что я хотел бы видеть в своей жене, но, черт возьми, она была именно той, что мне нужно.
Глава 20
ДЖУЛИЯ— Папа плохой человек?
Я чуть не упала с лестницы, у меня перехватило дыхание. За две недели, прошедшие со дня его рождения, Даниэле успел сказать самое большее одно-два слова, и теперь он выбрал утро перед сочельником для такого напряженного вопроса. Я подождала, пока пройдет мой первый шок, прежде чем повесить еще одно украшение на нашу рождественскую елку. Затем я медленно спустилась вниз.
