Тишина.
— Можешь повторить?
— Гайя мертва.
— Кассио…
— Кто-то должен все это убрать, пока дети не увидели. Пришли бригаду уборщиков и сообщи Луке, — я повесил трубку."
"Мой взгляд привлек листок бумаги, лежащий на кровати рядом с телом Гайи. Я подкрался к кровати. Смерть не беспокоила меня, особенно когда я так часто был ее предвестником, но каждая клеточка моего существа восставала против того, чтобы приближаться к трупу моей жены. Другая рука, не свисавшая с края кровати, лежала у нее на груди. Кровь из рассеченного запястья пропитала ткань ее свадебного платья.
Ее безжизненные карие глаза смотрели в потолок, и даже в смерти они были полны обвинений. Я закрыл ей глаза и дрожащими пальцами взял ее последнее письмо.
Мое дыхание замедлилось, прочитав письмо Гайи ко мне. Я не мог пошевелиться, мог только смотреть вниз на ее последние слова. Я не горевал, потеряв ее. С самого начала у меня ее никогда не было. Она принадлежала Андреа, даже после его смерти. Я чувствовал глубокую печаль по поводу того, что это означало для Даниэле и Симоны, и неистовое безумие по отношению к людям, ответственных за этот беспорядок.
К ее родителям, вынудивших ее выйти за меня замуж, хотя и знали правду. Это был инцест. Их любовь была обречена, как и наша, но ее родители позволили мне напороться на открытый нож, не предупредили меня, позволив Андреа проводить каждый день наедине с моей женой.
Раздался стук в дверь, но я никак не отреагировал. И тут дверь открылась. Фаро проскользнул внутрь и оказался рядом со мной.
Он что-то сказал, но его слова звучали приглушенно. Он взял у меня письмо. Я ему позволил. И не важно, что он его читал.
— Кассио! — он сильно встряхнул меня, и наконец, мое внимание переключилось на него. Позади него мой отец тяжело опирался на трость и с разъяренным видом просматривал письмо.
— Не смей чувствовать себя виноватым, Кассио, — пробормотал он. — Именно этого она и хотела. Она изменяла тебе, возможно, помогала своему брату сливать информацию байкерам, пыталась убить твоих детей. Она не стоит и тени твоей вины.
Фаро встретился со мной взглядом.
— Ты ведь тоже не собирался на ней жениться. Вы оба были брошены в этот брак из тактических соображений. Ты ничуть не виноват в этом больше, чем она.
И все же я это чувствовал.
— Я не знаю, сколько из этого увидел Даниэле.
Отец поморщился.
— Он все равно ничего не поймет.
— Я запер эту чертову собаку в кладовке. Она была вся в крови, — сказал Фаро.
Я рассеянно кивнул, но мой взгляд вернулся к Гайе.
