Я вернул ее в кроватку, а потом медленно направился в спальню Гайи. Толкнув дверь, я проскользнул внутрь. В нос мне ударил знакомый запах; это никогда ничего для меня не значило, но с этого дня будет значить. Даже зная, что я найду, это зрелище врезалось в меня, как удар под дых. Я медленно подошел к кровати. Одна из рук Гайи безвольно свисала с кровати, все еще капая кровью на деревянный пол. Лулу примостилась под ней, жадно облизывая липкие кончики пальцев. Она лежала в луже крови, количество которой говорило мне, что мне не нужно было вызывать скорую помощь.
Моя работа требовала, чтобы я знал, сколько крови может потерять человеческое тело, прежде чем мне нужно будет принять контрмеры, для предотвращения преждевременной смерти — прежде чем вся необходимая информация будет извлечена из человека.
Гайя умерла.
Кровь продолжала капать на Лулу, и проклятая тварь продолжала жадно слизывать ее. Взбешенный, я схватил собаку, шатаясь направился к двери и швырнул ее в коридор. Она с писком приземлилась, прежде чем умчаться прочь.
Я посмотрел на свои окровавленные руки, потом на безжизненное тело жены. Медленно закрыл дверь на случай, если Даниэле зайдет. На белом лакированном дереве остался кровавый отпечаток ладони.
Даниэле не нужно было видеть больше этого. Я снова повернулся к этой ужасной сцене. Красные розы, которые горничная купила для Гайи в подарок к нашей восьмой годовщине, лежали скомканными рядом с обмякшим телом. Красные розы в тон окровавленным простыням и ее белому платью. Отчаянная попытка исправить брак, который невозможно исправить.
Доказательство моей собственной неудачи.
Секунды тикали, пока я рассматривал свою жену. Даже безжизненная, она все еще была прекрасна. Она решила надеть свое свадебное платье, когда покончила с собой. Оно все еще идеально подходил ей. Кристаллы на ее корсаже блестели в свете лампы. Некоторые из них были забрызганы кровью, что делало их похожими на рубины. Они соответствовали драгоценным камням в ее ожерелье. Она даже завила волосы точно так же, как в тот день, когда мы давали друг другу клятву.
Как долго она все это планировала?
Взяв телефон, я позвонил отцу. Я редко звонил ему после ужина. Они с мамой проводили вечера за просмотром классики или игрой в нарды. Теперь, когда он отошел от дел, у них было на это время. Их любовь была тем, к чему я стремился в молодости, до женитьбы, до Гайи.
— Кассио, разве ты не на ужине в ресторане с Гайей?
Ужин, чтобы выставить напоказ наш неудачный брак.
— Гайя мертва.
