Это было настоящее сумасшествие, но она все же шагнула к нему, снова его осветив. Девушка подходила все ближе и ближе, в конце концов она остановилась там, где заканчивались его невозможно длинные ноги, где заканчивалась невозможно длинная прогулочная трость, и подняла свечу, еще раз вырвав из мрака его невозможно красивое лицо.
Да только на этот раз она увидела его целиком, и безупречная левая сторона совсем не походила на правую, где от виска до подбородка тянулся ужасный, грубый шрам, неровный и белый.
Она резко втянула в себя воздух, и он тотчас же отвернул лицо от света.
– Какая жалость. А мне так не терпелось услышать ваш нагоняй. Даже и не думал, что у вас так легко вызвать отвращение.
– О, вы не вызвали никакого отвращения. По правде сказать, я даже рада, что вы больше не самый безупречный мужчина, какого я когда-либо видела.
Он снова повернулся и мрачно уставился на нее.
– Рада?
– Конечно. Я никогда толком не понимала, что нужно делать с чрезмерно безупречными мужчинами.
Одна бровь взлетела вверх.
– Что с ними делать.
– Помимо очевидного.
Он склонил голову набок.
– Очевидного.
– Смотреть на них.
– А, – сказал он.
– В любом случае, теперь я чувствую себя куда лучше.
– Потому что я больше не безупречен?
– Вы все еще ужасно близки к этому, но теперь вы уже не самый красивый мужчина на свете, – солгала она.
– Я чувствую, что должен оскорбиться, но как-нибудь это переживу. Исключительно из любопытства – а кто узурпировал мой трон?
«Никто. Если уж на то пошло, шрам сделал тебя еще привлекательнее».
Но он не тот мужчина, которому можно сказать подобное.
– Строго говоря, он занимал трон до вас. Так что просто получил его обратно.
– Буду благодарен за имя, леди Фелисити.
– Как вы назвали его раньше? Моим мотыльком?"
"Он застыл на мгновенье – недостаточно долгое, чтобы это заметил обычный человек.
А вот Фелисити заметила.
– Я-то думала, вы этого ожидали, – насмешливо произнесла она. – С вашим-то предложением заполучить его для меня.
– Предложение остается в силе, хотя я не считаю герцога красивым.
Вообще.
– Не вижу смысла спорить об этом. С эмпирической точки зрения он красавчик.
– Ммм, – протянул он, явно не убежденный. – Скажите, почему вы соврали?
– Скажите, почему вы так хотите помочь мне исправить это?
Он долгую минуту смотрел ей прямо в глаза.
– Вы поверите в то, что я добрый самаритянин?
– Нет. Что вы делали у дома Марвика во время бала? Что он для вас значит?
Незнакомец пожал плечом.
