"Сара Маклейн
Скромница для злодея
Моему отцу,
который первым услышал о моих
лордах-бандитах из Ковент-Гардена,
но так никогда с ними и не встретился.
Grazie mille, Papà.
Ti voglio tanto bene[1]
Пролог
Прошлое
Эти трое срослись воедино задолго до того, как начали что-либо осознавать – словно переплетенные кусочки стальной лески, разъединить которые было невозможно, даже когда на этом настаивала судьба.
Братья, родившиеся в один день, один час, одну минуту, только у разных женщин. У дорогой куртизанки.
У швеи. У вдовы солдата. Родившиеся в один день, один час, одну минуту – от одного и того же мужчины.
Герцога, их отца, судьба без колебаний наказала за высокомерие и жестокость, лишив его того единственного, чего он желал, но не мог купить ни за какие деньги – наследника.
Древние прорицатели предупреждали о мартовских идах, обещавших предательство и возмездие, превратности фортуны и неизбежные бедствия. Но этого самца-производителя (ибо он остался только им, не захотев стать отцом) погубили иды июньские.
Потому что в тот же самый день, тот же час и ту же минуту родился четвертый ребенок – у четвертой женщины. У герцогини. И на этих родах – родах, которые весь мир признал законными, – присутствовал герцог, хотя и знал, что ребенок, сын, который должен унаследовать его титул и состояние, зачат вовсе не им. И все же именно он является его единственной надеждой.
Да только родилась дочь.
И с первым своим вздохом она украла будущее у них всех, такая же могущественная во младенчестве, какой впоследствии станет в пору женской зрелости.
Но об этом чуть позже.
А наша история начинается с мальчиков.
Глава первая
Настоящее время
Май 1837 года
Дьявол стоял около Марвик-Хауса, в черной тени древнего вяза, наблюдая за своим ублюдком-братцем, находящимся внутри дома.
Из-за мерцания свечей и пестрых стекол силуэты находящихся в бальном зале искажались и сливались, превращая людей – аристократов и богатое мелкопоместное дворянство – в сплошную движущуюся массу, напоминавшую Дьяволу течение Темзы, когда вода то отступает, то струится, поблескивая разными оттенками и издавая вонь.
Безликие тела – мужчины в темных костюмах и женщины, чьи шелковые и атласные наряды отражали свет, – медленно сходились, едва в состоянии шевельнуться в толпе, вытягивали шеи и обмахивались веерами, разгоняя по застоявшемуся воздуху бального зала сплетни и догадки.
