И она вообразила другое пламя, проносящееся по Мейфэру, испепеляющее ее будущее.
Будущее ее семьи.
Она представила себе прозвища.
«Врушка Фелисити».
«Лживая Фелисити».
– Да ради бога, Фелисити! – прошептала она.
И долго лежала, охваченная стыдом и паникой, обдумывая свое будущее, пока воздух вокруг не потяжелел. Она подумала, не заснуть ли прямо в платье, вместо того чтобы позвать горничную и попросить помочь его снять. Но платье было тяжелым и сдавливающим, а из-за корсета она толком не могла дышать.
Застонав, Фелисити села, зажгла свечу на прикроватном столике и потянулась к шнуру, чтобы позвонить горничной.
Но прежде, чем успела до него дотронуться, из темноты послышался голос:
– Вам не следует говорить неправду, Фелисити Фэрклот.
Глава пятая
Услышав это, Фелисити с негромким вскриком вскочила с кровати и резко повернулась, вглядываясь в дальний конец комнаты, укутанный тьмой. Там все выглядело как обычно.
Высоко подняв свечу, она всмотрелась в углы, и в конце концов свет коснулся пары безупречно начищенных сапог, в которые были обуты вытянутые, скрещенные в лодыжках ноги.
В носок одного сапога упирался сверкающий серебряный наконечник трости.
Это он.
Здесь. В ее спальне. Как будто это совершенно нормально.
Этим вечером вообще не было ничего нормального.
Сердце ее заколотилось сильнее, чем тогда, на балу. Фелисити попятилась к двери."
"– Полагаю, вы ошиблись домом, сэр.
Сапоги не шелохнулись.
– Я попал туда, куда нужно.
Она моргнула.
– В таком случае, вы определенно ошиблись комнатой.
– И комната та, которая нужна.
– Это моя спальня!
– Не мог же я посреди ночи постучаться в дверь и попросить разрешения с вами поговорить, верно? Соседи пришли бы в ужас, и куда бы это вас привело?
Она удержалась и не сказала, что утром соседи в любом случае придут в ужас, ведь к этому времени весь Лондон будет знать, что она наврала.
Он как будто услышал эту мысль.
– А зачем вы солгали?
Девушка проигнорировала вопрос.
– Я не разговариваю с незнакомцами в моей спальне.
– Но мы уже не незнакомцы, милая. – Серебряный наконечник постукивал по кончику сапога в медленном, ровном ритме.
Ее губы дернулись.
– Я не трачу время на людей, которые не думают о последствиях.
Хотя он оставался в темноте, ей показалось, что она услышала в его голосе улыбку.
– И сегодня вечером вы это продемонстрировали, верно, Фелисити Фэрклот?
– Я не единственная, кто сегодня лгал. – Она прищурилась, вглядываясь в темноту. – Вы знали, кто я такая.
