– И что герцог, очень красив?
– Я в толпе толком его не разглядела, но вроде бы да.
Внезапно Фелисити поймала себя на мыслях о другом мужчине. Том, из темноты. Том, которого только хотела рассмотреть. Он заворожил ее, как отблеск пламени, который она видела, не имея представления о целом костре.
Но если этот вечер чему-то ее и научил, так это тому, что волшебство нереально, оно – лишь иллюзия. Реальными бывают только неприятности.
– Все, чего мы хотели, это достойная партия. – Голос матери врезался в ее размышления.
Губы Фелисити искривились.
– Знаю.
– Это что, действительно так плохо?
«Ты от нас не уходила. Мы тебя выгнали».
«Конченая Фелисити. Забытая Фелисити. Жалкая Фелисити».
«Ты опоздала с герцогом; я его уже заполучила».
Фелисити кивнула.
– Даже хуже.
Она по темным коридорам добралась до своей спальни. Вошла в тускло освещенную комнату, бросила перчатки и ридикюль на маленький столик возле двери, закрыла ее и прислонилась к ней спиной, наконец-то выдохнув – ей казалось, что она задерживала дыхание все время, начиная с той минуты, когда много часов назад одевалась для бала у Марвика.
В темноте Фелисити подошла к кровати и упала на матрас. Долго смотрела на балдахин над головой, мысленно заново проигрывая все ужасные события вечера.
– Какая катастрофа.
Какое-то время она представляла себе, что бы делала, будь она не самой собой – слишком высокой, слишком обыкновенной, слишком старой и прямолинейной – настоящей тихоней у стеночки, не имеющей ни малейшей надежды заполучить завидного холостяка.
Она вообразила себе, как украдкой выбирается из дома и возвращается на место своего преступления.
Добывает состояние для своей семьи и целый мир для себя.
Желает больше, чем может получить.
Не будь Фелисити собой, она могла бы это сделать. Могла бы отыскать герцога и очаровать его. Могла бы поставить его на колени. Будь она красивой, остроумной и блистающей. Будь она не на краю мира, а в самом его центре. Будь она в комнате, а не подглядывая в замочную скважину.
Если бы она умела разжигать страсть – такую, которая, как она видела, поглощает мужчину, как магия. Как огонь. Как пламя.
Желудок перевернулся от этой мысли, от фантазии, пришедшей следом. От наслаждения – того, чего она никогда не позволяла себе воображать. Герцог, отчаянно мечтающий о ней.
Партия века.
– Если бы только я была пламенем, – сказала она, обращаясь к балдахину над головой. – Это бы все решило.
Но это невозможно.
