Он бог из машины, который выскакивает в самом конце, чтобы подписать документы и забрать деньги. – Она посмотрела на Дьявола. – И я всего этого не хочу.
– Знаю.
– Я никогда не хотела завоевать герцога. Ну, не по-настоящему.
– Ты хотела большего.
– Да, – прошептала она.
– Ты хотела замужества, мужчину, любовь, страсть, жизнь, весь мир.
Она обдумала его слова, точно описывающие то, чего она хочет. Но только не Мейфэр. Больше не Мейфэр. Здесь. Сейчас. Ковент-Гарден. С его королем.
Больше, чем она может иметь. Всегда больше.
– Сказать тебе кое-что правдивое?
Он длинно, с силой выдохнул ее имя как молитву.
– Нет.
– Что ж, я все равно скажу, учитывая, что уже рассказала тебе самое худшее, – проговорила она, не в силах сдержать поток слов. – Я ненавижу чай. Хочу пить бурбон. Такой, какой ты, хоть и не признаешься, контрабандой привозишь из Америки со всем этим льдом. Я хочу заниматься с тобой любовью в ледовом хранилище и купаться в твоей огромной ванне. И чтобы ты на это смотрел. Хочу носить штаны, как Ник, и узнать каждый дюйм в Ковент-Гардене.
Хочу стоять рядом с тобой тут, на этой крыше, и там, на улице внизу, хочу, чтобы ты научил меня орудовать клинком из трости так же хорошо, как я орудую отмычкой. – Она помолчала, наслаждаясь ошеломленным выражением его лица. – Но больше всего этого… я хочу тебя.
– Этот мир порочен, Фелисити, и я в нем самый главный грешник.
Она покачала головой.
– Нет. Этот мир просто заперт от других. И ты в нем заперт. Как что-то особенно драгоценное. – Она поймала его взгляд и не отвела глаз.
– И я хочу попасть в него. Сегодня ночью.
Навсегда.
– Это кончится твоим бесчестьем, другого пути нет.
– Я уже обесчещена.
Он покачал головой.
– Не в том смысле, в каком это имеет значение.
Она подумала, что это аргумент скорее семантический. А затем, как обещание, прорвалось воспоминание, дикое и безумное, в точности какой была она, когда поняла это.
– Знаешь, я никогда не завоюю герцога. Оглашение состоялось, да и объявление подано, но даже если я за него выйду, все равно его не завоюю.
Я его не хочу. И он меня не хочет. Никакой страсти. Никакой цели.
– Для него это неважно, – сказал Дьявол. – Он ничего не знает о страсти.
– Зато ты знаешь, – отозвалась она.
Он выругался в темноте.
– Да, черт побери! Да, я знаю, что такое страсть. Она поглотила меня здесь, сегодня ночью, голого на крыше в Ковент-Гардене, где на нас может наткнуться кто угодно.
Услышав это, Фелисити улыбнулась. В ней бушевали любовь и гордость.
