– Дьявол, – сказала она, зная, что если сейчас уйдет с крыши, то потеряет его навсегда. – Пожалуйста. Я хочу тебя. Я… – Снова поколебалась. А затем произнесла те единственные слова, которые сумела найти. – Я люблю тебя.
Его глаза широко распахнулись, рука, лежавшая у нее на бедре, дернулась. Потянулась к ней? Пожалуйста, пускай потянется к ней!
– Фелисити… – Ее имя прерывисто вырвалось из его губ. – Нет…
Она изо всех сил сдерживала слезы. Конечно, он не отвечает ей взаимностью. Он не тот мужчина, который мог бы ее полюбить.
И все же она не сдержалась и добавила:
– Ты все, чего я желаю. Тебя. Этого. И плевать, что будет дальше.
Он покачал головой.
– Ты думаешь, Лондон примет тебя, если ты свяжешься со мной? Думаешь, ты снова сможешь занять свое место в бальных залах Мейфэра? Пить чай с королевой, или чем там такие, как ты, занимаются?
– Я не хочу пить чай с королевой, идиот ты эдакий! – воскликнула она, позволив раздражению и досаде взять над собой верх. – Я устала от того, что за меня выбирают мою жизнь! Моя семья решает, куда мне идти, что делать, за кого выходить замуж.
Аристократия указывает, где мое место в бальном зале, на что я могу надеяться как женщина и где пределы моим желаниям. «Не проси слишком многого, – предостерегают они. – Ты слишком старая, слишком заурядная, слишком странная, слишком несовершенная». Я не должна хотеть больше, чем могу с благодарностью получить – объедки от остального мира.
Вот теперь он к ней потянулся, но она впала в гнев и не обратила на это внимания.
– Я не слишком старая!
Он покачал головой.
– Вовсе нет.
– Я не заурядная!
– В тебе нет ничего заурядного.
– И мы все несовершенны!
– Только не ты.
«Тогда почему ты меня не хочешь?»"
"Она обняла коленки, прижав их к груди, и призналась в грехе:
– Я не хочу их спасать.
– Твою семью.
Она кивнула.
– Я их последняя надежда. И должна хотеть пожертвовать ради них всем. Ради их будущего. Но я не хочу. Меня это возмущает.
– Тебя и должно это возмущать, – сказал он.
– Они обо мне вообще не думают, – прошептала она в колени. – Наверное, они любят меня, и терпят, и будут скучать, если меня не станет, но, честное слово, я не уверена, что они сразу это заметят – мать ни разу не заметила, что я провожу вечера в Ковент-Гардене, а Артур так беспокоится за свой собственный брак, что у него нет ни секунды времени подумать о моем. А отец… – Она помолчала. – У него едва ли есть роль в этой пьесе.
