И хотя Фрэнк на снимке выглядел совсем как в жизни, я не ощущала его присутствия. Поддавшись безотчетному порыву, я обернулась. Пусто.
Почувствую ли я, если кто-то появится? Стало не по себе, и я отбросила эту мысль.
— Конечно, почувствую, — произнесла я громко и уверенно.
Затем отошла с книгой к окну, чтобы рассмотреть снимок при солнечном свете. На Фрэнке были его обычные очки с черной оправой. Но никакой шляпы.
— Допустим, сахем прав, — укоризненно обратилась я к снимку. — Тогда какого черта тебе понадобилось преследовать меня или Джейми?
Не получив ответа, я села на стул.
«Мужчина, который вас любил» — так сахем сказал про Фрэнка (теперь я окончательно уверилась в том, что индеец видел именно его). Любил — в прошедшем времени! Сердце заныло от двух противоречивых чувств: боли потери и робкой надежды. В существование посмертной ревности я не особо верила. Значит… А если нет…
Ты ведь даже не знаешь, прав ли Джейми насчет чертовой книги!
Я открыла ее наугад, пробежала глазами страницу, совершенно не вникая в суть написанного, и снова закрыла.
Какая, черт побери, разница? Может, Фрэнк действительно хотел ему что-то сообщить — по злому умыслу или по доброте душевной. Или это было лишь плодом воображения, подогретого нынешними событиями и ложным чувством вины. Если Джейми вбил себе что-то в голову, лишь Божественное вмешательство могло заставить его изменить мнение.
Прикрыв глаза, я застыла в неподвижности. Мы пока не обзавелись часами, и я не слышала, как тикают секунды, убегая в прошлое.
Мое тело вело собственный отсчет — с помощью биения сердца, пульсации крови, смены периодов сна и бодрствования. Если время вечно, то почему люди смертны? А может, мы обретаем бессмертие, лишь когда перестаем считать прожитые мгновения?
Я трижды могла умереть: когда потеряла Фейт, когда едва не сгорела от лихорадки и когда меня подстрелили в сражении при Монмуте — подумать только, всего год назад! В памяти сохранились лишь обрывочные воспоминания о каждом из эпизодов.
К смерти я относилась спокойно. И не боялась ее. Просто не хотела уходить в тот момент, когда другие во мне нуждались.
Джейми оказывался на пороге смерти гораздо чаще, причем в более ужасных обстоятельствах, — думаю, его она тоже не страшила.
Но, черт подери, и у тебя есть люди, которым ты нужен!
Окончательно разозлившись — и на Фрэнка, и на Джейми, — я встала и сунула книгу обратно за гроссбухи. Без часов было ясно, что приближается время ужина.
