Мне сказали, я умер несколько часов назад. Мое… воскрешение их потрясло.
— После этого вы стали другим человеком?
— Да. Я сказал им, что больше не могу быть сахемом, что отныне моему племяннику предстоит вести людей за собой и руководить сражениями. Хотя я и останусь его советником.
— Теперь… вы видите призраков? — Дженни как-то рассказывала, что сахему привиделся Йен-старший с его деревянной ногой. И добавила, что у нее все волосы встали дыбом!
По шее пробежал неприятный холодок.
— Да, теперь я вижу призраков, — невозмутимо подтвердил индеец.
— Постоянно?
— К счастью, нет. Они появляются время от времени. Большинство проходит мимо, словно вспышка света. Но иногда…
Сахем задумчиво посмотрел на меня. Неприятный холодок спустился ниже.
— Вы видите их… рядом со мной? — спросила я, надеясь, что призраки не опаснее вшей.
Он склонил голову набок и окинул меня изучающим взглядом.
— Вы касаетесь руками многих людей, пытаясь их исцелить. Естественно, некоторые умирают. Их души могут какое-то время преследовать вас, однако в конце концов идут свои путем.
Иногда я вижу рядом с вами маленькую девочку. Правда, очень расплывчато. Еще несколько раз видел мужчину. Он носит очки. — Сахем округлил большие и указательные пальцы и приложил их к глазам. — И необычную шляпу с короткими полями. Должно быть, это человек из вашего мира, что лежит по ту сторону камней. Поскольку я никогда не видел ничего подобного.
Честное слово, у меня едва не случился сердечный приступ. Грудь сильно сдавило, я не могла дышать.
Но когда сахем коснулся моей руки, стало немного легче.
— Не бойтесь, — успокоил он. — Этот мужчина любил вас и не желает вам зла.
— О господи… — Я покрылась холодным потом и, достав носовой платок, вытерла лицо и шею. Сахем встал и подал мне руку.
— Что самое странное, — услышала я, поднимаясь, — этот же человек преследует и вашего мужа.
* * *Вернувшись домой, я прямиком направилась в кабинет Джейми. Самого Джейми не было — он отправился на винокурню, куда ходил дважды в неделю — проверить, как обстоят дела.
Я не слышала ничьих голосов, но почему-то старалась двигаться бесшумно, словно вор-домушник. Осознав, насколько нелепо выгляжу, я перешла на свой обычный твердый шаг, не обращая внимания на гулкое эхо."
"Книга по-прежнему лежала среди гроссбухов. Я с опаской перевернула ее, будто она вот-вот взорвется — или будто фотография вдруг оживет и набросится на меня. Однако ничего подобного не произошло, и фотография осталась… всего лишь фотографией.
