Четыре тени перебежали открытое пространство, прижались к раскрошившемуся цоколю. Присели и стали мелкими шажками смещаться за угол.
Переулок, что был рядом, оказался длиной с квартал. Его пробежали за несколько минут. Параллельно Нойхарталлее тянулась еще одна улица – сравнительно узкая, но такая же разваленная. Вздымались груды мусора, за которыми маячили руины. Порывы ветра поднимали пепел, и он висел в воздухе белесой субстанцией, напоминающей изморось.
Свободной для прохода оставалась лишь центральная часть дороги.
Оперативники двигались в колонну по одному. Впереди – Шашкевич, обладавший ничем не испорченным зрением, следом Ракитин…
Что это было? Интуиция? Слабый звук, зафиксированный не ушами, а мозгом? Напряжение сдавило грудь. Тихий шелест, скрипнула крошка под ногой, и металлический звук, словно взвели курок… Волосы дыбом!
– Фаустпатрон! – взревел майор. – Все назад!
Развернулись, кинулись обратно по проторенной дороге, рассыпались, кто куда.
Ракитин прыгнул влево, повалился грудью на гору битых кирпичей. Мысль, такая неуместная в данной ситуации: «Не повредить бы ценную радиостанцию в вещмешке!» Она хоть и обернута брезентом, но можно все сломать, если хорошо постараться! И когда за спиной ухнул взрыв, он уже, сделав кувырок, рухнул за кирпичную гору…
Взрывом разметало обломки. От боли в груди перехватывало дыхание. Падали кирпичи на другой стороне прохода, кто-то глухо матерился.
– Не стрелять… – хрипел Ракитин.
– Ждать…
Андрей приподнялся, пересиливая боль, пристроился боком, подтянул к себе автомат. Вобликов и Корзун затаились напротив, не подавали признаков жизни."
"Пространство справа затянул зловонный дым. Пелена рассеялась. Обрисовались глыбы бетона и куски кирпичных стен, фрагменты мебели, сломанные картины, перегнувшийся пополам, но не сломавшийся торшер. Лицом в мусор лежало неподвижное тело – как-то сиротливо, одиноко…
Холодок пополз по спине.
Шашкевич? Как же так, почему не успел? Он словно окаменел, потом затряслись руки, пришлось сжать рукоятку «ППШ». Шашкевич не шевелился. К нему на корточках подкрадывались двое. Дым уже развеялся, выглянула луна. Обрисовывались головы, полевые кепи, ненавистные автоматы МР-40. Эти двое приближались с опаской, посматривали по сторонам. Один опустился на колено, повертел головой, подал знак второму. Спутник приподнялся, пробежал несколько метров.
