Безразличие к собственной судьбе сквозило в пустом взоре. Внезапно он оживился, в глазах заблестело что-то осмысленное. Правая рука потянулась к лежащему рядом автомату. Он стиснул рукоятку, стал медленно поднимать его одной рукой.
Пришлось отстать. Андрей подошел к раненому, поднял «ППШ». Лицо пострадавшего исказилось, покрылось зеленью. Но он продолжил свои попытки.
– Не надо пытаться стрелять, – сухо сказал Ракитин. – Иначе это сделаем мы, у нас получится лучше, чем у тебя.
Задрожала рука, фельдфебель уронил автомат на колено, изобразил иконописный лик. Андрей нагнулся, забрал у немца автомат, отправился дальше, подмигнув по ходу насупившейся молодой немке. Та вспыхнула, стала покрываться румянцем.
Люди перешептывались, смотрели с недоумением. Поднялся невысокий мужчина в пиджаке и мятой кепке, облизнул губы, прихрамывая, двинулся наперерез.
– Я прошу прощения. – Он мялся, не решаясь заговорить.
– Я не понимаю по-русски… Вы знаете немецкий язык? Я очень прошу простить, что задерживаю вас…
– Дитрих, не надо, – проговорила женщина из толпы. – Не подходи к ним, они могут выстрелить, они убьют тебя и нас всех…
– Да отстань ты, Шарлотта, – отмахнулся мужчина. – Не могут они нас убить, нас не за что убивать…
– Ваша правда, – согласился Ракитин, переходя на немецкий. – Успокойтесь, в вас никто не будет стрелять, если сами не возьметесь за оружие.
Что вы хотели спросить?
– О, вы знаете наш язык, я польщен… – Мужчина судорожно пытался улыбнуться. – Всего лишь на минутку, господа, товарищи… Я Дитрих Беккер, немецкий антифашист, три года, с 38-го по 41-й, провел в нацистских лагерях – был арестован за то, что помогал евреям и распространял антивоенные листовки… В 41-м меня выпустили, работал машинистом в метро… пока оно не закрылось… Сейчас сидим и ждем вместе с женой, она очень напугана…
Женщина даже зажмурилась – ждала выстрела.
Губы что-то безостановочно шептали. Наверное, половина присутствующих в этом зале молилась Господу. И где, интересно, был их Господь четыре года назад?
– Что вы хотели, герр Беккер? – Ракитин был вежлив, но в объятия предпочитал не бросаться. Что-то ему подсказывало, что ввиду разгрома германской армии количество антифашистов в стране теперь возрастет многократно.
