И смотрят на нас со своим понятием…
На них действительно смотрели. Люди поворачивались, поднимали головы, провожали бойцов взглядами. В глазах метались страх и непонимание. Не сложно выявить чужаков даже в скоплении народа. Поневоле приходилось ускоряться, поглядывать по сторонам.
Навстречу ковылял на костылях раненый с нашивками обер-ефрейтора. Забинтованная нога была согнута в колене. Он чуть не упал, прижался к стене, посмотрел на чужаков воспаленными глазами, в которых было что-то недоброе, угрожающее…
Берлинское метро не отличалось глубиной.
Не чета московскому. Гранитная лестница, ведущая к поездам, также была занята людьми. Они сидели и лежали, почти не разговаривали. Уже не казалось диковинкой пересекаться с тоскливыми детскими глазами.
И здесь присутствовали раненые. От них исходил тяжелый запах, но когда-то чистоплотные берлинцы к нему уже привыкли. Женщины поили раненых, меняли им перевязки.
«Гюнтер умер, Грета, – слабым голосом проговорила сухая особа средних лет, – оставь его в покое, он уже не очнется… Грета, не плачь, ему уже не нужна твоя вода.
Лучше поищи фрау Тишке, пусть найдет мужчин, чтобы вынесли его на улицу…»
Четверых «прохожих» она окликнуть побоялась, хотя определенно их заметила. В равнодушных глазах проснулся страх, они забегали, потом женщина отвернулась, уткнулась в пол.
На перроне тоже было людно. Своды просторного зала подпирали монолитные колонны. Бросалась в глаза нацистская символика на стенах и даже потолке. Вследствие известных событий она смотрелась карикатурно.
В два конца уходили пустые тоннели. Между колоннами чуть не штабелями лежали люди – в основном дети, женщины, пенсионеры. Запахи царили убийственные. Некоторые тела по виду не отличались от мертвых – возможно, таковыми они и являлись, только убрать их было некому."
"Мраморный пол был испачкан кровью – недавно здесь кого-то проволокли. Белобрысый лейтенант с перевязанной рукой – еще мальчишка – обнимал здоровой конечностью смазливую молодую немку в смешной шапочке для «выхода в свет».
Оба сидели на чемодане, губы немки что-то шептали. Словно поезда ждали. Лейтенант поднял глаза, безразлично посмотрел, как мимо проходят советские контрразведчики. Оружия при себе у немца не было – выбросил. Поступок, безусловно, умный и дальновидный.
Раненый фельдфебель привалился к колонне. Из забинтованной ноги просачивалась кровь. Левая рука выше локтя тоже была перевязана. Мужчина сильно ослаб, его никто не опекал.
