Я бы только еще выпила кофейку с коньячком в Новороли!
Золото на ее шее и в ушах отражало свет веселого города. Кароль понял. Привел Лидку к стеночке, попросил присесть. Он сейчас вернется. Из летнего кафе взял два кресла, поставил под Сукенницами и поцеловал тетку. В «Ящурах» взял кофе, двойной коньяк и маленькое пиво для себя. Прежде чем выйти, тщательно пересчитал сдачу.
40В «Ящурах» погас свет. В окне на последнем этаже серого дома уселась пьяная тень. Лидия положила руку на живот, туда, где был мешочек от стомы.
– Она говорит со мной. Хочешь послушать? – Он не захотел. Лидия попыталась погладить его по лицу. – Когда-нибудь кто-то скажет тебе, что жизнь коротка. Не верь таким врунам. Она длинная и растянутая, так страшненько тянется. Как грязь. Не сожмешь, все утечет сквозь пальцы. И останется только грязная рука. Так она мне сказала, и она права. Послушаешь? Послушай ее.
Кароль посмотрел на город через опустевшую кружку. По донышку бежали неясные темно-оранжевые круги.
– Она сказала, что ты будешь счастлив.
Она тебя любит, и Бог тебя любит. Бог и она позаботятся о моем будущем. Я это знаю и уже не хочу ее слушать. Но расскажи мне. Кого ты встретишь? Как будешь жить? – Кофейная чашка задрожала, и Лидия вместе с ней. – И все-таки я боюсь. Обними меня.
Так он и поступил. Она искала его прикосновения. Он тер ее ладонь в надежде, что аура вернется. Спросила, зачем он это делает. Ответил, что пытается ее разогреть.
– Это будет нормальная девушка, – сказал он наконец, чтобы прервать молчание.
– Пусть даже не будет особенно трудолюбивой. Важно, чтобы любила Янека и любила смеяться. Я надеюсь, что не останусь один.
– Не останешься, она так говорит. А теперь послушай ее.
– Нет.
– Ради меня, ладно?
– Я правда не могу."
"Но он мог. Склонил голову, но стома говорила только с ней. Дыхание Лидии стало поверхностным, прерывистым. Кароль, вслушиваясь в него, уснул. Ему снились воющие сирены машин, а потом он увидел последние огоньки ауры, покидающие тело тетки Лидии. Красная лавина сшибла пьяницу с верхнего окна здания.
Ударилась в брусчатку. Попала в городских стражников, мучающихся с бомжом в парке. Обмела цветочницу, нищего и сторожа, спешащего на работу в здание магистрата. Пролетела сквозь утренний трамвай и помчалась на Гжегужки, туда, где ее место. Хорошо, сказал Кароль, и спал дальше. Так их и нашли.
41В Плантах и других краковских парках спали пьяные мужчины. Под головы подкладывали башмаки и пластиковые пакеты, наполненные их скарбом.
