Зато все согласны в описании чудовища. Это был бык сверхъестественной величины, причем отличается, как обычно, Персиваль, добавляющий ему человеческие ладони вместо передних копыт.
На этом месте Вол предал своего товарища. Ему нужна была жертва, чтоб его желание остаться в городе могло исполниться. Князь Отто предугадал его намерения. Произошла стычка, в которой Вол погиб. Однако с его смертью случилось нечто, чего Отто не предвидел: пролив кровь Вола, он принес жертву, и бык был готов выполнить его волю. Отто призадумался, что же с этим сделать, и в итоге пожелал, чтобы бык вышел вместе с ним из подземелий и покинул Счастливый Город.
Предположительно – на что намекает Йорг Монах – он планировал убить животное далеко за стенами города, чтобы его туша не стала объектом поклонения.
Фридрих Писец подробно описывает гибель Счастливого Города. Лишь только Отто с быком вышли за стены, как дома начали разваливаться, а человеческие тела гнить, открывались «раны червивые и трупьим ядом смердящие».
Молодые женщины превращались в старушек, «теряя искусительную красоту, ибо сам диавол им слишком долгой жизни уделил», мужчины слабели и умирали. За Оттоном двинулась слезная процессия умирающих, которые «пытались напрасным зовом справедливой судьбы избегнуть». Оттон, однако же, не остановился, и даже «за собой не взглянул», и жители умирали один за другим, так что «прах тел их тракт песчаный побелил». К ночи Счастливый Город исчез без следа, поглощенный лесом, в чем набожный хронист усматривает божественное вмешательство.
Отто не убил быка, как планировал. Фридрих Писец считает, что за время путешествия дьявол отравил ему душу, тогда как, по мнению Персиваля, князь просто пожалел животное. Остальные по этому вопросу безмолвствуют, концентрируясь на той перемене, что наступила очень скоро. Отто решил привести быка в Вайсенштадт.
За время пути к человеческим ладоням быка прибавились предплечья и ступни. Одновременно князь Отто заметил рога, растущие из собственных висков, а пальцы его ороговели и превратились в копыта.
Человек шел, как животное, а животное, как человек. Вскоре перемена завершилась. Жители Вайсенштадта приняли Оттона за быка, а быка за Оттона. Это, по мнению Йорга Монаха, уже не имело большого значения, поскольку «оба стали единым целым».
37Он позвонил Третьей и сказал, что ему нужна помощь. Начал говорить, но она прервала его. Спросила, где он, обещала приехать. Кароль не хотел ждать у кафе на Велёполе.
