Он сразу же попятился, зато Ника стояла спокойно, словно ее присутствие в той квартире было чем-то естественным, что никого не должно было удивлять.
– Ясь один, – выдавил наконец Кароль. Ника обошла его, вошла к себе и снова захлопнула дверь, прежде чем Кароль вспомнил, что может двигаться.
Он снова остался один на пороге. Из-за двери Фарона звучали приглушенные песни. Играл Varius Manx, играла Кася Ковальска. Старые дела.
35Лидия лупила в дверь, Кароль ее оттаскивал. Кричала, что в жизни с места не сойдет, пусть трахаются сколько хотят, но должны отдать Янека.
Кароль просил, чтоб перестала, ведь их слышно даже на Гуте.
– И хорошо! Пусть люди знают, какая потаскуха выросла из твоей Никуси! Люди! Люди! Я ее под свою крышу приняла, и чем она мне отплатила?
На лестницу вышел советник Фарон в жемчужном жилете. Он не успел и слова сказать, как Лидия уткнула в него костлявый палец. Снова дернула за ручку.
– Слышишь? У твоего любовника и то смелости больше!
– Милая пани, ну к чему это все? Мы оба не хотели дурного, вышло как вышло, зачем разжигать?
– Ты у ребенка отца отбираешь.
Как ты себя чувствуешь при этом?
– Но ведь его отец здесь стоит, господи боже!
– Пойдем отсюда наконец, – сказал Кароль. – Янек слушает.
– Пусть слушает!
Советник Фарон поднял руки:
– Зря мы нервничаем. Пан Кароль, дорогой, давайте встретимся вместе с Никой, втроем, в каком-нибудь кафе. Поговорим, как это решить без вреда для Янека, для вас, для…
Лидка плюнула в лицо советнику.
Тот утерся платком и исчез у себя.
– Ты видел? – заорала она Каролю. – Он тебе угрожал! А ты ничего. Вечно я все должна делать сама. Ты слышала, выдра?! Он угрожал нам. Только я не боюсь. Ты насчет меня ошиблась. Я не добрая. Совсем не добрая! Отдавай Яся! Буду тут стоять, пока ты мне не откроешь. Буду тут стоять, пока ты мне не откроешь… – повторяла она.
Голос Ники был тихим, но лучился счастьем.
– Нет. Ты будешь тут стоять, пока у тебя мешочки для говна не кончатся.
36Князь Оттон и Вол опоздали и не смогли защитить Александрию. Город по ту сторону моря сгорел. Князь усомнился в цели своего похода и шестьдесят дней молился на берегу. Потом двинулся на юг. По версии Кристбальда из Бухвальда, он не проронил за это время ни слова, остальные хронисты обходят эту тему.
Во всех версиях легенды путешествие заканчивается на территории Греции, но с указанием конкретного региона или города имеются серьезные проблемы.
