– К тому же ты не понимаешь, как твои боевики не сумели воспользоваться эффектом неожиданности и подавляющим превосходством в огневой мощи, – язвительно добавила Феодора.
– Означают ли твои слова, что ты отказываешься от сотрудничества?
– Смотря что ты подразумеваешь под сотрудничеством.
– Я согласен на такой вариант: ты немедленно разворачиваешься и привозишь посланников Герметикона в Сенат. Мы собираемся на экстренное заседание, о причине которого пока не будем объявлять широкой публике, и решаем что делать.
Пусть посланники Герметикона выступят перед всеми сенаторами, и каждый из нас решит, стоит ли им доверять.
– Звучит разумно, – согласилась Феодора.
– Я рад, что ты согласна с моим предложением.
– Ещё не согласилась: у меня есть условия.
– Какие?
– Ты прекращаешь мобилизацию, выводишь войска из Стремления Харо, то есть от моих границ, и прибываешь в Сенат без оружия в сопровождении не более десяти телохранителей. Тоже безоружных. От границы тебя будут охранять мои люди.
– Ты ведь понимаешь, какую глупость только что сказала? – мрачно спросил Наамар.
– Ты планировал меня убить, так что радуйся, что после этой выходки я готова дать тебе гарантии неприкосновенности.
– А всё остальное?
– А всё остальное станет твоим шагом к достижению взаимного доверия и мира на Траймонго.
– Это твоё окончательное решение?
– А ты на что рассчитывал?
– В таком случае я сообщу остальным сенаторам, что ты захватила посланников Герметикона и собираешься использовать их в интересах Стремления Уло.
– Сенаторы уже обо всём осведомлены. Все, кроме твоего прихвостня Габриса – ему можешь рассказать. – Феодора усмехнулась – так, чтобы собеседник услышал, – и продолжила: – Нападение показало, что тайна раскрыта, и я немедленно сообщила южанам о происходящем.
– Надеюсь ты понимаешь, что все жертвы, которые теперь будут, – на твоей совести? – с нажимом спросил сенатор Фага.
– Надеюсь, ты понимаешь, что проиграл?
– Я не умею проигрывать.
– Всё когда-нибудь случается впервые.
– Феодора! – не выдержал Наамар.
– Что?
– Ты не оставляешь мне выхода.
– А ты мне оставил?
– У тебя есть пространство для манёвра.
– Я не хочу войны, а ты – хочешь. Вот и всё пространство.
Наамар помолчал, причём довольно долго – Феодора терпеливо ждала, – после чего угрюмо сказал:
– Я не соглашусь на столь унизительные условия.
– А на какие согласишься?
– Я должен подумать.
– Что это значит? – теперь надавила сенатор Уло, и Наамар прекрасно понял суть вопроса.
