А значит, следует продумать линию поведения, решить, что следует говорить, а о чём умолчать. И самое главное – кого обвинить в атаке? Потому что важно не само обвинение, а последствия.
Несмотря на полную уверенность в том, что за нападением стоит Наамар, никаких доказательств у Феодоры не было, а уверенность в суде не предъявишь. Вот и получается, что, выдвинув обвинения против сенатора Фага, можно или оказаться посмешищем – если Наамар потребует подтвердить свои слова, или, если Наамар не станет отрицать причастность к атаке, – придётся объявлять Фага войну.
Чего Феодора категорически не желала. К счастью, вольно или невольно Наамар ей подыграл: все пойманные участники нападения оказались наёмниками из разных Стремлений, и все они оказались людьми, а не фага. И все рассказывали, что их наняли для захвата богатого, хорошо охраняемого груза. Все получили щедрый аванс и жёсткий приказ ни в коем случае не стрелять в «крупного лысого мужчину». Во всём остальном дозволялось действовать по обстоятельствам. Не было никаких сомнений в том, что командиры наёмников правду знали, однако они частью погибли, частью ухитрились бежать, и допросить их не представлялось возможным.
Оружие у боевиков оказалось выпущено в Уло и Мэя, а воздушные машины официально не производили ни в одном Стремлении. Другими словами, ни один след не вёл в Фага, и обвинения против Наамара ничем не подкреплялись.
Тем не менее поговорить с сенатором следовало. И поговорить так, чтобы он понял, как сильно перегнул палку.
– Ты совсем сдурел? – мягко осведомилась Феодора, едва услышала в наушниках голос Наамара.
И улыбнулась, когда старый приятель ожидаемо окрысился:
– Как ты со мной разговариваешь?
– Так, как ты заслуживаешь.
– Я не собачка, чтобы служить.
– А я не мишень для твоих бандитов.
– Каких ещё бандитов?
– Которых ты отправил меня убить.
– Не понимаю о чём ты.
– Главное, что я понимаю.
– Раз понимаешь – докажи.
– Достаточно того, что я знаю.
– Кому достаточно?
Они очень давно знали друг друга и иногда, тет-а-тет, позволяли себе вести разговоры совсем по-детски.
В каких-то случаях это выглядело оправданно. В каких-то – забавно. Однако сейчас Феодора была слишком зла для подобной манеры общения."
"– Моё мнение для тебя ничего не значит?
Они не видели друг друга, но долгое знакомство позволило Наамару представить, как выглядит Феодора, как она смотрит, как горят её глаза, и ответить другим тоном:
– Тебе не следовало так поступать со мной. Я предложил честную сделку.
