– Я попросила немного времени.
– Его у нас нет.
– Ты считаешь, что нет. Я считаю, что есть. И в результате ты подсылаешь ко мне убийц!
– Я не подсылал…
– Они стреляли по яхте из пулемётов!
Сенатор Фага промолчал.
– Им запретили причинять вред только «крупному лысому мужчине», а со всеми остальными, включая меня, между прочим, «обращаться в соответствии с обстоятельствами»! И ты говоришь, что не подсылал ко мне убийц?
Тишина в эфире.
– Вот я и спрашиваю: ты совсем сдурел?
Наамару очень хотелось оборвать разговор и дождаться, когда женщина успокоится.
Ещё Наамару очень хотелось ответить, но он понимал, что любое его слово вызовет бурную реакцию Феодоры, разговор превратится в скандал, а сенатор Фага этого не хотел. Поэтому только сопел в эфир, ожидая, когда у сенатора Уло закончатся обвинения. Но их оказалось не очень много, и вскоре последовал вопрос:
– Ты так и будешь молчать?
– Поверь, приказ был совсем другим, – буркнул Наамар. – Я понимаю, что ты в ярости, но ты знаешь, что я никогда…
– Значит, тебе не следовало нанимать таких идиотов.
– Прости.
– Я действительно в ярости.
Комментировать это заявление сенатор Фага не стал. Помолчал ещё чуть и негромко поинтересовался:
– Они действительно из Герметикона?
– Да, – нехотя ответила Феодора – отпираться не имело смысла. – Я поговорила с ними и уверена, что они – разведчики Герметикона. – Рассказывать о высоком положении Помпилио она сочла неуместным.
– Разведчики в хорошем смысле: они ищут новые планеты.
– Это они сказали?
– Я им поверила.
– Хорошо, – не стал спорить Наамар. – Я доверяю твоему чутью.
– Проблема в том, что они никак не могут подтвердить свои слова, – продолжила Феодора. – Прибытие на Траймонго произошло нештатно, они не знают, как и почему оказались в Море и где их корабль.
– Он мог погибнуть?
– Да.
– Что в этом случае?
– В течение трёх месяцев прилетит поисковая экспедиция.
– Своих не бросают?
– Да.
– Значит, при самом плохом развитии событий мы вернёмся в большой мир через три месяца… Сколько там планет?
– Под сотню.
– И наверняка есть более развитые, чем Траймонго.
– Есть.
– Я не спрашивал.
– Но выслушал мой ответ.
Жёсткий тон показал сенатору Фага, что Феодоре не нравится его отрывистая манера разговора, и следующие слова он произнёс намного мягче:
– Надеюсь, ты простишь мне некоторую взвинченность.
