Дребезжит вилка о фарфор. Смотрю на неё, пытаясь понять, какую реакцию ждёт.
— Зачем? — мрачнеет тёща. — Марик, судя по виду, ты тоже не знал?
— Не знал, — продолжает Агата спокойно. — Я сегодня устроилась. — Она поворачивается и приторно улыбается. — Сюрприз, милый.
Что бы сделал прежний я? Сказал, что это блажь, нечего работать, пусть дома сидит. Нынешний я накосячил по-крупному, поэтому могу только протянуть:
— И где ты теперь работаешь?
— Делать нечего, Агат. — Это тёща включилась. Ох, Рита Васильна, лучше бы вы молчали… Я один чувствую, что Агата вот-вот рванёт? — А кто Каринку в школу водить будет и забирать? А уроки кто с ней делать будет?
— Ты много со мной уроки делала? — Агата — ледяная глыба, от неё волнами холод расходится.
У меня даже кожа мурашками покрылась. Охуеть, какая властная. Почему такую себя раньше не показывала? — Из школы часто забирала или отводила? Насколько я помню, я всё делала сама.
— Тогда время другое было. — Тёща поджимает губы.
— Да. И трава зеленее, и солнце ярче.
— Невозмутимо отрезав кусочек тунца, Агата отправляет его в рот с таким видом, что у меня аж привстаёт.
— Ну, — заключает за всех тесть, — пусть попробует. Если что, уволиться недолго.
Он всегда говорит с Агатой так: снисходительно. Как будто тот факт, что она девочка, делает её глупой. Понимаю сейчас, что тоже так на неё смотрел всю жизнь — сквозь призму тестя. Эта Агата новая. И она дико заводит.
— Спасибо за приятный вечер, — говорю, когда ужин подошёл к концу, и такси уже в пути. На улице прохладно, на плечах Агаты — мой блейзер.
Про работу больше не говорили, о Каринке в основном. Только я заметил, что Агата в основном молчала? А когда она вообще разговаривала на таких вечерах? Смотрю на нежный профиль, замечаю плотно поджатые губы. Сколько там, внутри, в тебе, мась? Того, что не видел, не разглядел, не желал искать и открывать? Такси с родителями уезжает. Агата выдыхает, сбрасывает блейзер, отдаёт мне.
— Ты нашёл мне квартиру?
Подъехавшее такси позволяет ответить не сразу.
Сажусь рядом, в тесноте такси близко-близко. Она демонстративно сдвигается к окну.
— Я съеду к Карену, — говорю честно. Врать не хочу, не сейчас.
Рвано выдохнув, она дёргает плечом, но больше не произносит ни слова. Не ругаться же в такси. Дома отпускает няню, выносит подушку и покрывало. Ясень пень, что в постель сейчас не пустит.
— Давай поговорим, — делаю слабую попытку.
— Не сейчас, — она качает головой.
Хорошо, подожду. Сколько потребуется, столько ждать буду.
